Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений - Карл Роджерс

Но Джо никогда не торопился, и он интересовался, в какие моменты мне было хорошо, отчего я испытываю блаженство во время нашего физического контакта. Я обнаружила, что мне ужасно трудно говорить об этом. Я просто не привыкла к такого рода вниманию и сочувствию. Я действительно считала, что никто не может сочувствовать страданиям другого человека. Но по мере того, как я рассказывала об этом и мы становились все ближе и ближе друг другу, верите или нет, я начала испытывать оргазм. И это делало отношения в целом более значительными.

Но я была уверена, что он оставит меня, как и все остальные. Он обязательно почувствует отвращение ко мне и обнаружит, как я непривлекательна. Поэтому я стала изображать из себя привлекательную женщину. Я бы сделала все что угодно, чтобы понравиться ему. Я никогда не перечила ему, не показывала каких-либо отрицательных чувств по поводу того, что он делал, потому что чувствовала — ни в коем случае не должна терять его. Но если он когда-нибудь узнает настоящую меня, то он оставит меня, поэтому все равно буду продолжать игру в «привлекательную женщину». Я ведь тогда не отдавала себе отчет в том, что я не дурачила его! Но невозможно все время играть в такую игру, поэтому наконец я решила — это не было очень осознанным решением,— если уж он собирается оставить меня, то пускай это будет сейчас, так чтобы я знала об этом. Это было погружением вглубь и извлечением оттуда по частям того темного ужасного комка, который я выложила на стол и подумала: «Уж теперь это точно прогонит его прочь, и пусть это случится до того, как я увлеклась слишком глубоко». Но это никогда на него не действовало, что бы это ни было. Может быть, он не знал, что это такое, или игнорировал это, или сбрасывал это на пол, или что-то еще, но он никогда не вставал и не уходил. Иногда он очень злился, иногда очень смеялся, а иногда плакал, понимаете, он ведь должен был как-то реагировать. Я хотела, чтобы он как-то реагировал на все это, но он никогда не уходил. А я не могла понять этого, поскольку мне это было незнакомо. И я принималась за другой слой, вытягивала другое. Тут я получала настоящую реакцию от него: чтото было хорошо, а что-то не очень, но он остается— и вот это было важно.

Вы знаете, через несколько месяцев дети сами позвали его в наш дом! А до того по утрам он вскакивал и шел спать на диван или уходил домой в четыре или пять утра— парковал машину в конце квартала. И чем прочнее и серьезнее становились наши отношения, тем смелее мы могли позволить людям видеть, что мы живем вместе. Важно было не столько то, что они подумают о нас, сколько то, как мы чувствуем это сами.

Затем наступил настоящий переломный момент, и это была довольно странная ситуация. Мы жили вместе уже около года, что казалось мне невероятным. Как это получилось при таких соседях, я не знаю, но это было так. Это зависело от того, как я себя ощущала. И от того, что мы чувствовали оба. В какой-то момент Джо уехал из города по делу, а я осталась дома. Дети спали, я сидела в гостиной, смотрела телевизор, который находился на другом конце комнаты, около телевизора было окно, большое живописное окно. Обычно я задергивала шторы, но в этот вечер не стала этого делать и поэтому, Когда я смотрела телевизор, могла видеть собственное отражение в окне. И я стала разговаривать сама с собой. Это было очень важно для меня, и я не знаю, сможете ли вы услышать, что я говорила, но это было приблизительно так: «Привет, вот тебе тридцать четыре года, и жизнь повернулась иначе по сравнению с тем, что ты ожидала». У меня всегда была нереальная картина жизни. Я думала, что я хочу замуж, устроиться, родить шестерых детей, с Божьей помощью поднять семью и с тех пор жить счастливо. Это казалось такой простой и разумной мечтой.

А в действительности все оказалось совсем по-другому. Я нашла мужчину, думала, что полюбила его; я была прямым, открытым и честным человеком, но ничего не вышло. Только одно несчастье! Я так много мучилась, у меня была тьма проблем с детьми. Я была не способна справляться с жизнью. Я ничего не знала об этом, и это действительно опустошало. Жизнь была больше похожа на ад...»

Вот так я говорила с собой и услышала все, что было неправильным. А затем мне стало интересно узнать, что же будет правильным. И возник один вопрос от меня ко мне самой: «Чего же ты на самом деле хочешь? Что же ты ищешь?» И ответ оказался — не выйти замуж, не иметь шестерых детей, не жить с тех пор счастливо, отнюдь нет. Оказалось, что я хочу научиться любить кого-то одного, только одного человека, и быть любимой, вот и все. Мне не нужен был дом, не нужно еще что-то, а только узнать, как это делается. Узнать, как научиться и тому и другому.

И мое отражение в окне ответило: «Tы — ослиха, а что же у тебя есть сейчас?» Я сидела там и думала: «Верно, могу объявить во всеуслышание — у меня действительно есть человек, которого я учусь любить, а это значит, делиться всем, что у меня есть. Если моя цель— любить и быть любимой, то она достигнута. Джо любит меня, я люблю его, он любит детей, чего же мне еще нужно?» До этого времени я всегда скрывала наши взаимоотношения, потому что Джо никогда не показывал, что хочет жениться на мне. Клочок бумаги — чертово свидетельство о браке снова становилось для меня мерилом его любви, а это так глупо. Он жил со мной, он делил свою жизнь со мной, он всегда был добр с моими детьми, всегда естественен со всеми нами. Он принимал меня именно такой, какой я была, со всей чепухой, и я получала исключительно то, что я хотела, но отрицала это, потому что у меня не было злосчастного клочка бумаги. Я была достаточно цинична, чтобы сказать: «Возможно, Джо только морочит мне голову, и у нас нет ничего настоящего без этого клочка бумаги». И я поняла, насколько я была не права в этом. Вот так внутри меня случилась удивительная вещь. Я стала разговаривать сама с собой и ощутила такое чувство покоя, которого до того никогда не было в моей жизни. Я, вероятно, плакала, не помню, да это и не имеет значения. Но я также почувствовала радость. Это были две вещи, о которых я ничего не знала. Я говорила о наших отношениях сама с собой. Я никогда не испытывала такого покоя и такой радости. это было в первый раз, и все это я сделала сама. Тут я не нуждалась в Джо. Я не нуждалась ни в ком другом, чтобы сделать это для меня или за меня. это был мой собственный уникальный опыт, и это было замечательно. Трудно переоценить важность этого разговора с моим отражением. Это действительно был переломный момент.

Когда Джо вернулся из своей поездки, не было необходимости обсуждать это с ним. Это было исключительно мое, личное, и это было здоровым и естественным, что вместе с тем требовало много ответственности, которая почему-то не пугала меня — никаких мыслей о самоубийстве или чего-то в этом роде.

С тех пор я прекратила — мы обсуждали это уже много позже — давить на Джо, желая узаконить наши отношения. Я ничего не говорила, а просто изменила свое отношение. Вдруг оказалось, на его взгляд, что я стала полностью с ним заодно, сексуально и в других отношениях, впервые в своей жизни. Покой, который я ощутила в себе, и хорошие чувства по отношению к самой себе, и моя радость были очевидны и передавались ему, а именно этого он ждал. Джо особенно не раздумывал, но я казалась ему очень большим подарком, и через две недели мы поженились, что было на самом деле поразительно! Внезапно Джо совершенно определенно пришел к тому, что мы должны (в хорошем смысле этого слова) пожениться, и мы устремились к этому. Мы оба почувствовали возможность того, что наша жизнь будет лучше.

А я не была уверена, что я хочу замуж. Это довольно смешно, но мне и так было хорошо, а я не хотела испортить то, что уже было. Я на самом деле так думала. Я собиралась посетить его родителей, своих родителей, всех людей, чье мнение было так важно. Оказалось, что без всякой женитьбы я могу это делать с чувством гордости. В конце концов мы поженились. Прекрасно, что это действительно случилось. Это изменило каждый день и менялось постоянно. И я на самом деле уже не знала, извлекла ли я из себя до последней унции мой маленький черный клубок. Но если нет, то не страшно: обычно это исчезает естественным путем. Я не достигла еще конечной цели, но я нахожусь в процессе достижения. И для меня это была просто жизнь, а это не легко.

Долгое время мне было легче не делиться с Джо некоторыми вещами, которые происходили во мне. Я думала: «Бог мой, это может вызвать то, а то вызовет это, и если я все расскажу то мне самой станет труднее и наши отношения усложнятся». Но нужно не забывать делиться тем, какая я именно сейчас, в тот момент, когда это только происходит, и это процесс. Это работает, это единственное, что помогает. Это дало мне радость, и иногда, смотря в зеркало, я действительно думаю, что я красива и что это реальное изменение. Кажется стыдным, что я поняла все только к сорока годам после ряда ужасных лет, но на самом деле я не сожалею ни о чем, что со мной случилось. Я больше не казню себя, на самом деле нет. Я сознаю, и мне стыдно за многие вещи, которые я делала. Сожалею о многом, чего я не сделала и как я жила, но я дят к личностным изменениям, об открытости в отношениях (свободном обмене), о сексуальной регуляции (плохой и хорошей), о рационализациях и т. д. и т. п. Сначала я решил, что мне нужно расположить некоторые существенные детали, которые я обнаружил в рассказе Ирен, под соответствующими заголовками. Но потом я почувствовал, что будет полезнее, если я просто перечислю некоторые моменты, обнаруженные мной, очень кратко, в порядке их описания в разговоре с Ирен. Таким образом, вы можете снова вернуться к рассказу Ирен, чтобы убедиться, согласны вы со мной или нет или же это у вас вызывает независимые суждения. Итак, вот этот список.