Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений - Карл Роджерс

Я не обращала особого внимания на то, что он говорил, или на особенности его самого, которые не соответствовали некоему стереотипу «моего мужа». А «мой муж» должен был быть надежным и разумным, быть хорошим отцом и любить детей„обеспечивать меня и удовлетворять меня сексуально — все, как пишут в книгах. Конечно, он оказался просто человеком, а не машиной и не мог мне дать все это.

О'кей, у меня не было никакого сексуального опыта, что оказалось для нас большой проблемой. Он был тоже довольно неопытным, и, скорее всего, у него не было таких проблем с первой женой, и предполагалось, что и у нас их не должно быть, а если проблема возникла, то это значит, что все дело во мне. Я же считала, что дело в нем. Я никогда не испытывала оргазма и обвиняла в этом мужа. Ведь я всегда хотела секса, но при этом оставалась полностью неудовлетворенной. На самом деле у меня не было никаких представлений о том, каким должен быть брак. У меня не было никаких идей, и я прыгнула в него играючи, как в игрушечный дом. Да, вот еще один момент, который я забыла упомянуть. Поскольку он был разведен, моя мама сразу определила его как негодного, а это как раз и подтолкнуло меня к нему. В первый раз он ей понравился — ей нравились работа, которой он занимался, его возраст, его внешний облик и все такое... Но как только она услышала, что он разведен, то сразу же он стал безнравственным, плохим, негодным, нехорошим, и, мол, все это измучит меня. Таким образом, брак с ним означал вызов семье. О Господи, я захотела сделать это и сделала — к моему сожалению.

У нас были, как я уже сказала, серьезные сексуальные проблемы, и мы не знали, как с ними справиться. Mы их обсуждали в обвинительном тоне, вместо того чтобы искать какое-то полезное решение. Я стыдилась своей неспособности испытывать оргазм. Это было ужасно для меня. Это означало для меня, что я не женщина. И я обвиняла его все время, пока мы не расстались. И затем я обратила все это внутрь себя. Я никогда не чувствовала любви своей семьи или моей матери. На самом деле меня вообще никто не любил. Моя мать говорила, когда мне было тридцать два года: «Я никогда не любила тебя и не могла любить. Я не понимаю тебя, но уважаю». Я понимала, что она хотела сказать мне что-то вроде комплимента, но после такого заявления я отправилась в ванную, и меня там вырвало. Такое было ужасное расстройство — знать, что не только я чувствовала , что она никогда меня не любила, а это действительно так, и она сама сказала об этом. Я ощущала себя недостойной любви и полностью лишенной ее. А сексуальные проблемы между моим мужем и мной только реально подтверждали эти чувства. Я была недостойна и не способна испытывать это . Но это было ужасно. Это было ощущение сексуальной неполноценности, которое захватило меня целиком и мучило меня, действовало уничтожающе на меня, а особенно на мужа. Выяснилось, что мой муж не был очень сильным человеком. Он был художником (артистической натурой), несколько женоподобным, изнеженным, очень чувствительным и, как я уже сказала, был очень закрыт и травмирован своим первым браком. Ничего этого я не учитывала. Я ожидала, что он будет тем, кем он не мог быть, а он не был способен пойти поперек. Поэтому я обижала его, делала неправильно все, что только могла, стараясь осуществить свою идею брака таким, какой он должен быть. Это не имело ничего общего с попытками двух людей жить вместе. Я даже не понимала, что все это было. Он' мог — ох, он мог начать тратить деньги, которых у нас не было, на какое-то дело, да так и не закончить его. А я старалась поддерживать его, думала как хорошая, поддерживающая жена: «Милый, если это то, что ты хочешь, то почему ты не закончишь это?» Не понимая, что он был человеком, который не может ничего довести до конца, и такое давление было мучительно для него. Он совсем не был сексуальным парнем. Ему не нужно было много секса, достаточно случайного оргазма или просто эякуляции. Я уверена, что он мог бы только мастурбировать и этого бы хватило для него. Он не любил мое тело, не любил смотреть на меня обнаженную, и у меня был излюбленный способ наказывать его за это. Если дела шли плохо, я начинала сходить с ума, появлялась к завтраку голая, представляете? Он вынужден был давиться своей яичницей и убегал на работу. Это жестоко. Я дразнила его и совсем не помогала ему Я просто загоняла его все глубже и глубже в его собственный маленький ад. И еще: все, что я делала обидного ему, ранило меня. Я понимаю это сейчас, но тогда я так мало осознавала свои собственные чувства, которые с большим трудом поняла потом.

Своим друзьям мы демонстрировали прекрасную картину брака. Люди думали: «Вот так-так, разве они не изумительны? Разве они не прекрасно живут вместе и все просто замечательно?» Это бьиа игра — ужасная игра, в которую мы играли, и я думаю, что много людей делают то же самое. Мы действительно могли дурачить большинство наших друзей, потому что они и не хотели знать ничего больше этого. Нам просто было весело всем вместе. Наш дом был открытым и удобным местом для гостей, но, как только двери закрывались, мы начинали нашу собственную «Вирджинию Вульф» (речь идет о пьесе Э. Олби «Кто боится Вирджинии Вульф».— Прим. перев. ). Все-таки мы оба были хорошими людьми. Я думаю, может, мы бы справились с нашими проблемами, если бы я имела хоть часть того понимания, которое у меня есть теперь.

И дети тут, естественно, не помогли. Я все время была беременная, родила четверых, потеряв двоих притом что я использовала контрацептивы. Это была ответственность, с которой муж не мог справиться,— ответственность как психологическая, так и финансовая. Даже мысль о моей беременности была ему отвратительна. Он не хотел детей. Но я не поддерживала его в этом, потому что муж должен быть хорошим отцом, должен любить детей и тому подобная чепуха. А с сексом у нас дела шли все хуже, и он становился все более и более ужасным.

Этот брак длился восемь лет, и во время него я постепенно стала убеждаться, что со мной что-то не в порядке физически. Я не имею в виду, что «физически» означает то, что можно исправить хирургическим или каким-то подобным способом,— просто со мной что-то не так, когда я родилась, произошла какая-то ошибка. Я начинала верить, что меня просто нельзя любить. Это меня мучило. У меня было много друзей, но я все время защищалась, никогда не позволяя себе приближаться слишком близко к людям. Я даже стала скрытной со своими детьми. Представляете, мне было бы неудобно, если бы они вдруг захотели действительно поддержать меня или стали сочувствовать. Я этого не хотела, потому что я была абсолютно уверена, что если позволю себе любить их, а им себя, то они узнают обо мне нечто, что не будут способны полюбить. И я постепенно теряла их, потому что лучше было не любить их вовсе, чем любить их и потом потерять. Конечно, это не делало жизнь моих детей легкой, особенно когда они были маленькими. В целом семейная атмосфера была просто жуткой. Я думала, что я так и должна с этим жить — быть мученицей, величайшей мученицей из всех, кто когда-либо жил. И мне удалось прожить таким образом восемь лет, наказывая, а затем утешая его. Я могла рвать его на куски, а потом становиться его мамочкой и критиковать его за использование меня в качестве матери — все это было просто чудовищно. Никто из нас не был достаточно ловок, чтобы догадаться, как это прекратить. Мы действительно не подозревали, что можно жить по-другому, и оставались вместе главным образом из-за давления семьи и общества и из-за того, что не хотели, чтобы кто-нибудь знал об этой глупой игре, в которую мы играем. Это было очень важно.

В заключение истории о нашем сексе — не знаю, правда, хотите ли вы этого или нет, — я расскажу вам о том эпизоде, который позволил мне почувствовать полную деградацию наших отношений. Я обычно хотела много секса, поскольку просто никогда не была удовлетворена. Мне нужно было все больше и больше, но при этом я не получала ничего и просто доводила мужа до полного безумия, поскольку он совсем не проявлял к этому интереса. И в конце концов он высказал мне, что я скучная и неинтересная и его не возбуждаю, поэтому, может быть, его связь с другой женщиной могла как-то улучшить и наши отношения. Я даже согласилась с ним! Он не хотел брать на себя ответственность за выбор девушки, так что даже и это я сделала за него. В результате я не могла упрекать его за то, что сделала сама, как вы понимаете. Просто дичь... Оглядываясь назад, я вспоминаю тот период с каким-то ужасом. Я думаю, что это и было некоторым поворотным моментом. Во всяком случае, я наконец взглянула на себя и на то, что я делаю, трезвым взглядом. И наконец поняла, куда все шло. Это уже было сумасшествие, а я все думала, что я могу жить с этим, но не смогла.

А его жестокость по отношению к детям! Я имею в виду то, что мой муж на самом деле не мог ни ранить меня, ни отомстить мне, ведь я была хорошо защищена, и он вымещал все на детях. Поэтому позже я смогла этим воспользоваться — его жестокость по отношению к детям стала поводом для развода. И в этом я чувствовала всеобщую поддержку.