9 1/2 недель - Мерри

Интерлюдия 36: Тонкс (11 августа, 21:30)

Северус возвращается от Хадсонов явно не в настроении. Весь остаток вечера он невнятно ворчит то на меня, то на Гарри, а потом рано уходит наверх, – под предлогом, будто его ждут не дождутся учебные планы на осенний семестр, так что мы с Гарри остаемся вдвоем на кухне гонять чаи.

 Некоторое время мы просто сидим молча и глядим, как над чашками поднимается ароматный пар.

 – Слушай, – вдруг произносит Гарри, и я вижу, как его щеки заливает легкая краска, – а он тебе правда нравится... ну то есть, вы с ним... ты его... – смутившись, он опускает нос едва ли не в чашку.

 Мне вдруг приходит в голову, что ему совершенно не с кем поболтать о таких вещах – из взрослых, я имею в виду. Бедняга Сириус погиб, а с Ремусом у мальчика, по-моему, отношения как-то не сложились, уж не знаю, почему. Не с Дамблдором же ему о девушках разговаривать!

 – Правда. А что?

 – А... а как ты узнала? – еле слышно спрашивает он, не отрывая взгляда от скатерти.

 Хороший вопрос.

 – Сложно сказать, – я пожимаю плечами. – Сев жутко симпатичный, с ним можно поговорить обо всем на свете, он фантастически здорово целуется, и у него потрясающая за...

 М-да, что-то я увлеклась. Бедный мальчик аж чаем поперхнулся.

 – Тонкс, честное слово, я могу обойтись без таких подробностей! – восклицает он, наконец откашлявшись.

 – Извини. В общем, да, он мне очень нравится. А почему ты спрашиваешь? Есть кто-нибудь на примете?

 Он опять краснеет.

 – Не знаю. Может быть.

 – Ну? Ты же знаешь, – подмигиваю, – я тебя не выдам.

 – Луна Лавгуд, – вздыхает Гарри. – Ты ее не знаешь, наверное. Она из Рейвенкло, на год младше меня. И такая странная – никак не поймешь, что у нее на уме на самом деле. Но Луна... не знаю... милая. И умная, просто этого никто не замечает, потому что она говорит всякие необычные вещи. И... – он рассеянно запускает пальцы в волосы и умолкает, окончательно смешавшись.

 Лавгуд? Мне кажется, откуда-то я помню это имя.

 – А ее не было с вами тогда... в Министерстве? – спрашиваю я, тут же обругав себя за напоминание: у Гарри тускнеют глаза, и он опускает голову.

 – Была, – тихо говорит он. – Может ты и помнишь. Она такая... с длинными светлыми волосами и растрепанная.

 – Гарри, вы тогда все были немножко растрепанные, – пытаюсь пошутить я, и мальчик слабо улыбается. – Но, по-моему, я помню. А что думают о ней твои друзья? Ты разговаривал с Роном или Гермионой?

 – Я не могу им сказать! – восклицает Гарри, вскидывая голову. – Рон так просто считает, что Луна чокнутая, а Гермиона только начнет охать, и ахать, и давать дурацкие советы... И вообще, – он снова замолкает и принимается пристально разглядывать чаинки на дне чашки.

 – Что «вообще», Гарри?

 – Мне кажется, что я не имею права ни с кем встречаться. Все мои друзья и так рискуют жизнью из-за меня, – говорит он вполголоса, по-прежнему не поднимая глаз. – Это все равно что повесить на спину мишень: «Волди, убей меня, я девушка Поттера»... – он с горечью хмыкает.

 – Гарри... – я осторожно беру его за руку, – а можно, я все-таки дам дурацкий совет? Пожалуйста?

 – Конечно.

 – Не лишай своих друзей выбора. И Рон, и Гермиона, и Луна, и Джинни, и Невилл – они все имеют право сами решать, сражаться им вместе с тобой или отойти в сторонку. И нельзя всю свою жизнь подчинять Волдеморту. Так он победит, даже не взяв в руки палочку.

 – Но...

 – Знаешь, что сказал бы тебе Северус?

 – Знаю, – вздыхает Гарри и, тряхнув длинными волосами, передразнивает: – «Не все в мире вращается вокруг вас, мистер Поттер!»

 – Вот именно. Просто попробуй поухаживать за ней осенью и посмотри, что выйдет, хорошо?

 Он неуверенно кивает.

 – И, Гарри... я всегда буду рада поболтать, если что. Договорились?

 – Ага, – он слабо улыбается. – Спасибо, Тонкс.

 – Не за что, – я поднимаюсь и убираю чашки в раковину. – Ладно, я пойду, наверное. Спокойной ночи.

 – Спокойной ночи.

  * * *

 Северус полулежа расположился на кровати, согнув одну ногу в колене, и пишет что-то на длинном свитке пергамента, подложив под него какую-то книгу. Ах, да, пресловутые учебные планы...

 У меня сразу портится настроение: до начала года осталось ровно три недели, а возвращаться в Хогвартс Севу придется чуть раньше... Да и вообще непонятно, как все сложится дальше.

 Я устраиваюсь рядом и открываю недочитанные «Гордость и предубеждение», но строчки плывут перед глазами и смысл от меня ускользает: я снова и снова недоумеваю, что будет в сентябре.

 – Интересно, – задумчиво произносит Сев, покусывая кончик пера, – кого Альбус в этом году найдет на должность штатного школьного несчастья?

 Я бормочу в ответ что-то неразборчивое, и он наконец отрывается от своей писанины и смотрит на меня.

 – Элис?

 Я почему-то опускаю взгляд, как будто он может прочесть в моих глазах все те глупости, которые я думаю. То есть он, конечно, может, но не станет этого делать.

 Северус вздыхает, и я слышу шуршание – он убирает в сторону книгу и свои заметки, потом поворачивается на бок и проводит рукой по моим волосам.

 – Глупая, глупая девчонка, – говорит он тихо. – Иди сюда.

 Ну почему он так хорошо умеет читать людей? Я молча утыкаюсь носом в его плечо.

 – Не стоит беспокоиться о пустяках, – мягко увещевает он. – Что будет, то будет. Я, конечно, вряд ли смогу часто покидать замок, но Альбус не станет возражать, если ты будешь заглядывать, когда сможешь. Если, конечно, – он хмыкает, – ты не боишься признаться в том, что у тебя роман со старым сальноволосым слизеринским ублюдком.

 – Северус! – возмущаюсь я и тут же понимаю, что он нарочно меня дразнит. – И вообще, Артур наверняка давно уже всем все рассказал.

 – Весьма вероятно, – соглашается Сев и прибавляет каким-то странно злорадным тоном: – Люпин, по всей вероятности, вне себя.

 – Сев, он хорошо к тебе относится... – вяло возражаю я. – И, потом, ты варишь ему Волчье зелье...

 – Возможно, – усмехается Сев, – но это вряд ли может его утешить в данном случае, ты не находишь?

 – Сев? – я, приподнявшись на локте, недоуменно смотрю на него и вижу, как его зрачки изумленно расширяются.

 – Ты хочешь сказать, что ты не в курсе?

 Мне остается только помотать головой.

 – Люпин по тебе сохнет уже третий год, – сообщает Северус. – И об этом знает весь Орден. Ты уверена, – он приподнимает бровь, – что не хочешь передумать? Он, конечно, оборотень, но хотя бы не...

 Я знаю только один надежный способ его заткнуть и беззастенчиво им пользуюсь. Минуту спустя он отстраняется и тихо смеется – почти счастливо.