Проживи мою жизнь - Терри Блик

Майя отметила про себя, что парней было ненамного меньше, чем девчат, и танцевали тоже разные пары. Ни на ком не задерживая взгляда, отмечала двигающихся уверенно и не очень, скованно и свободно, но практически на всех лицах проступало, как сквозь светящуюся от солнца толщу воды, удовольствие и упоение собственными движениями. Пару раз заметила Диану, та танцевала с закрытыми глазами, словно затылком видя, куда нужно ступить и где развернуться.

Верлен изучала без конца меняющуюся толпу, отыскивая спутников Орловой и её постоянных учеников, знакомых ей по фотографиям. Когда узнавала, рассматривала исподволь, внимательно слушая собственную интуицию. Неторопливо двигалась дальше.

Внезапно показалось, что на противоположной стороне, сквозь на мгновение распавшуюся вереницу движущихся пар, мелькнуло очень знакомое лицо. Память услужливо подставила снимок Дианы в окружении компании, где был чёткий мужской профиль с чёрными глазами, и тут же – рядом – нарисовала очень похожий портрет, но уже обрамила его в совершенно другой интерьер – водительское кресло в джипе на стоянке у банка шесть дней назад. Верлен кивнула самой себе:

– Что ж, ну здравствуй, приятель-водитель-спонсор. Приближаться не будем, но вот понаблюдать за тобой стоит. Сказать Шамблену, как ты доставил к нам пьяные телеса Августа, или не сказать? И как бы добыть на тебя досье… Придётся дать Анри задание собрать хотя бы биографию на всех учеников Орловой. Вдруг кто-то что-то резко изменил в своей жизни? Это было бы симптоматично… Нужно как-то очень аккуратно выяснить, давно ли ты водишься с братом. И кто ты вообще такой.

Пока размышляла, заметила, что новый объект наблюдения чётко держится позиции, откуда отлично просматривается Диана. Тягучая мелодия закончилась, пары распались, Павел подошёл к танцовщице, ухмыльнулся, и вот уже девушка вливается в его объятия, начиная осторожное, зыбкое движение по паркету.

Наверное, из-за того, что Солодов как-то совершенно по-собственнически ухватил гибкое тело танцовщицы, будто принадлежащее ему по праву, в голове у Майи тяжко и мерзостно зашумело, бритвенным краешком алмаза царапнула непонятная ледяная тоска, настроение снова упало, и вновь навалилась дичайшая, просто адская усталость.

«Так или иначе, данные нужно будет собирать. Как минимум для того, чтобы не допустить повторения ситуации на Урале. Ну, и как превентивные меры по отирающимся возле вечно пьяного Августа личностям, – Верлен скривилась: – Хорош уже себе врать. Август, Урал… Всё гораздо проще – ты хочешь знать, что связывает этого явного Дон Жуана с Дианой».

Майя направилась уже к выходу, когда чьи-то пальцы невесомо коснулись её локтя. Обернулась, надевая маску вежливого радушия, увидела невысокую девушку с ясными серыми глазами, лет, наверное, двадцати трёх, совсем молоденькую, одетую в свободные брюки и узкую рубашку, восторженно и неприкрыто пялившуюся на неё. От этого бесцеремонного, ничем не скованного искреннего интереса даже немного растерялась. По привычке вопросительно приподняла бровь, спохватилась – не на работе же, говори словами! Однако девушка всё поняла правильно и, ослепительно улыбнувшись, спросила:

– Меня зовут Серьга. Это против правил – приглашать на танду голосом. Но… потанцуете со мной?

Майя оторопела. Как оказалось, к такому повороту событий она была не готова совершенно, и этот промах грязным булыжником плюхнулся в плохое настроение, подняв со дна муть раздражения. Однако на лице, как обычно, не отразилось ничего, кроме лёгкого удивления. Негромко, извиняющимся тоном, витиевато уклонилась:

– Прошу прощения, я здесь впервые, и мне недоступно подобное искусство движения. Возможно, когда-нибудь, безусловно, я буду рада потанцевать с Вами.

Верлен никогда не задумывалась, что, обладая резкой, необычной красотой и глубоким голосом, напоминавшим горячий и густой сбитень на липовом меду, производит ошеломительное впечатление на окружающих. Ей, привыкшей отсекать всё лишнее, в том числе – и внешнюю привлекательность как фактор, отвлекающий от верных решений, подобная мысль даже не приходила в голову. Поэтому казалось странным, что во взгляде незнакомой девушки сквозило такое восхищение. Между тем Серьга ошеломила её второй раз, кивнув головой в сторону бара:

– Тогда разрешите угостить Вас кофе? Или вином?

Промелькнула язвительная мысль: «Похоже, меня клеят». Майя осторожно сказала, боясь попасть впросак и нарушить какое-нибудь существовавшее здесь правило, вроде того, что на танец приглашают молча:

– Благодарю за предложение, но я сейчас не располагаю достаточным свободным временем. В другой раз, хорошо?

Серьга в ответ хмыкнула, почесала нос, кивнула и, резко развернувшись на каблуках, двинулась в противоположную сторону.

Верлен, досадуя на себя, пожала плечами и вышла на улицу. Сырой воздух облапил её, защекотал ознобными мурашками, хулиганисто свистнул у виска, когда она завернула за угол к своей машине. Девушка забралась в салон, захлопнула дверь и несколько минут сидела неподвижно. В голове крутились обрывки этого нескладного вечера, под левой лопаткой холодело от непонятной нараставшей тревоги, и в голове начинал складываться дальнейший план действий:

– Это приглашение на танец, на кофе… Я ведь ровно ничего не смыслю в здешних правилах. Может, у них так принято – приглашать незнакомцев? А я хороша – даже не представилась. Хотя это к лучшему. Ещё успеется. Но, не зная азов, принимать участие в этих милонгах бессмысленно. Ведь невозможно вычислить причастных к жизни и смерти Марты, стоя на паркете соляным столбом. Нужно двигаться, общаться, завязывать отношения. Нужно, как на корпоративах, разговаривать и пить, смотреть в глаза и строить планы – внедряться. А сделать это можно только через танец, так что придётся учиться. Придётся просить Диану дать несколько уроков…

Верлен бросила короткий взгляд на себя в зеркало, нахмурилась, поправила серёжку:

– Только вот очень не хочется заниматься в группе. Опытные всегда избегают новичков…

По крайней мере, сама она их избегала и не видела оснований, почему другие должны поступать иначе. Когда ты достигаешь определённого мастерства и не занимаешься наставничеством, вряд ли будешь рад ставить шаги несмышлёнышу вместо того, чтобы получить удовольствие на танцполе с равными тебе.

– Получать азы вместе со всеми? Долго. Некогда. И неловко, что уж тут…

Значит, персональные уроки. И по персональным расценкам. Баснословным. Самая дорогая из которых – время.

Майя завела двигатель и, осторожно выбравшись из ряда тесно припаркованных машин, двинулась в сторону дома. На сегодня хватит. Сейчас – принять душ, поесть и вытянуть ноги. Выпить бокал вина, упасть на прохладную подушку и просто уснуть, без изматывающих раздумий и сомнений.