Подземелье - Ваня Мордорский

Можно. — решил Зур’дах.

Он сжал кулак и кристаллы пристыковались друг к другу. Напряжение в голове увеличилось, как и боль. Удерживать их становилось сложнее. А ведь это еще ничего не получилось.

Надо.

Давай.

Стиснув зубы он сжал кулак. Это помогало в контроле.

Вот и сейчас напряжение, от которого в глазах потемнело, чуть ушло.

Сжать сильнее.

Он помог себе второй рукой, будто схлопывая кристаллы. Они прижались друг к другу, тесно врезаясь один в другой. Какое-то время не происходило ничего, но вот секунда, потом еще одна. Еще. Из носа привычно хлынула кровь, в глазах потемнело, в ушах било набатом, но Зур’дах буквально почувствовал, как кристаллы сжимаются в одну точку. Время растянулось.

Надо было еще немного продержаться. Он представил себе, что кристаллы — огромный орех, который нужно сломать, который сжимаешь, и вот-вот он должен податься.

Через пяток мгновений напряженных усилий, от которых руки аж занемели, — он наяву услышал громкий треск.

Кристаллы схлопнулись, вмиг потеряв свою форму. Перед гоблиненком зависла маленькая капля, размером со слезу ребенка.

Получилось?

Капля была настолько тяжелой, что голову будто придавили камнем. Удерживать ее было в десятки раз тяжелее чем кристаллы, но она не норовила разбежаться во все стороны как они. Она просто висела в воздухе перед ним.

Глава 99

«Получилось!» — убедился он еще через мгновение.

Капля тьмы матово поблескивала, зависнув перед ним. И если в первые разы он ощущал песчинки гирьками, то капля просто тянула вниз, в то время как он сопротивлялся этому. Словно у нее был свой огромный вес, который нужно удержать.

Это было именно физическое усилие,а не мысленное как раньше.

Интересно….

При этом капля тьмы, в отличии от песчинок или кристаллов, не норовила вернуться обратно в ничто и не пыталась распасться. Она была монолитна.

Зур’дах дотронулся до нее пальцем и она прогнулась под нажимом, как какая-то тягучая жидкость. Но одновременно с этим увеличилось и давление на его тело. Будто управление таким видом тьмы требовало физических усилий.

Через десяток мгновений Зур’дах ее отпустил и она упала внизу — на пол. Однако формы своей не изменила.

Давление пропало, а капля — нет. Гоблиненок сразу оглянулся вокруг — нет ли кого. Оказалось, излишняя предосторожность: с каплей он был менее заметен, чем с сотней песчинок, размером раз в пять меньше ноготка.

Но его волновало другое — он не мог ее убрать. Словно отпустив ее, он терял контроль над ней. И она не распадалась как кристаллы и песчинки.

Это странно…

Однако уже через пару мгновений капля качнулась, а потом скользнула в мелкую трещинку пола, — их тут хватало: от небольших, до крупных, толщиной в палец, а то и два.

Каплю и возможность управления ей он больше не ощущал.

Зур’дах подумал, что возможно сделал что-то не так, и с каплей надо сделать что-то еще?

Всю последующую неделю он сравнивал свои ощущения. Попробовал проверить плотность песчинок и кристаллов — были ли они просто формами для тьмы или же твердыми как настоящие предметы. До создания капли тьмы его это почему-то совсем не интересовало, волновало лишь количество песчинок.

Однако узнать у него не совсем чтобы получилось. Потому что от его руки обе формы тьмы отскакивали еще до того как он мог почувствовать их. Вот в Ямах Тьма была другая: влажная и совсем мелкая, а тут не такая.

Также он пытался получившуюся форму капли развоплотить обратно, едва силы иссякали, — не вышло. Она будто бы желала сохранить получившуюся форму и удрать от него. Даже в самом начале тренировки, только создав каплю, он попытался ее разрушить. Даже кратно увеличив усилия и напрягаясь изо всех сил, разделить ее обратно на кристаллы тьмы он так и не смог. Капля просто не хотела разрушаться.

Это как-то неправильно…

Я же ее сделал — должен и обратно разрушить…

Но после «сплавления» десяти кристалликов крепость капли была поразительная. Во всяком случае для него.

Еще он заметил, что капля обретает «самостоятельность» когда выходит за пределы его поля влияния, — это было где-то полшага. Если он отпускал каплю за этот предел, она закручивалась в одну из щелей и там исчезала. А вот если оставалась возле него, то просто болталась в воздухе. Правда, тогда он мог мысленным усилием передвигать ее. Само же поле ощущалось как границы его влияния на каплю. Через полшага он уже просто не мог ее удерживать — чем дальше от него, тем сильнее нагрузка была на мозг и тело.

Чем ближе к телу, тем легче было управлять тьмой и наоборот. Но и удерживать созданную каплю он долго не мог: буквально десять-пятнадцать секунд полного контроля, а потом, как и с чрезмерным количеством песчинок тьмы, начинала разрываться от боли голова; с каждым мгновением всё больше и больше, пока в глазах не начинали плясать разноцветные всполохи, — вот тогда он и отпускал каплю. Вынужденно.

Зур’дах проделывал это десятки раз. Тьмы на песчинки и кристаллики хватало. Что радовало, так это то, что с каждым разом процесс создания капли ускорялся, и легче управлялось сотней песчинок. Их он вызывал из воздуха вокруг себя, вернее, из темного места в котором сидел — одним мощным волевым усилием, за раз. Больше не требовалось это делать частями, как раньше.

А еще он заметил — если он не тренировал увеличение количества песчинок, даже несмотря на лучший контроль, их количество оставалось неизменным — около сотни. Парочка болтались лишними после создания кристаллов.

С помощью рук контроль над тьмой заметно облегчался — жесты действительно помогали в этом. Спаивая кристаллы в каплю, он обязательно сжимал кулак и тогда процесс чуть ускорялся. Он занимал секунд двадцать. За это время Зур’дах успевал взмокнуть от пота и еле дышать. Впрочем, уже через неделю легче стало почти вдвое. Тело привыкало к такому типу нагрузки. До поры до времени