Подземелье - Ваня Мордорский

Только когда Дах вновь заступил на дежурство, Зур’даху удалось вернутся к тренировкам тьмы.

Тьма — это ключ к силе. Это Зур’дах ясно уже понимал. Даже не тренировки, а именно тьма. Она поможет выжить Подземельях, а может и в Ямах и на Арене. Кроме того, ему нравилось ощущение власти над тьмой, пусть это пока был всего лишь десяток песчинок. Рассматривание образа, который подкинула ему тьма, больше не давал никакой новой информации — видимо, оставалось просто практиковаться и практиковаться.

Зур’дах сел сегодня с задней стороны казармы, — остальные дети были по ту сторону, потому что Дах позволял им погулять чуть дальше обычного и каждый старался воспользоваться этой возможностью. Сам же гоблиненок взял мелки, и сделал вид, что пошел рисовать. На всякий случай он набросал десяток разных рисунков, чтобы не было никаких подозрений. Прислушался — точно ли никто не идет сюда, и только тогда приступил. Он не был дураком и понимал, что нельзя допустить, чтобы кто-либо увидел как он управляет тьмой. По разговорам он знал — только дроу управляют тьмой, и больше никто другой, а тут он…можно было только представить, что с ним сделают если узнают.

Гоблиненок сел в тени строения, в самом темном месте, и прикрывая глаза вызвал песчинки тьмы. Он это делал уже десятки раз, поэтому они отозвались быстро. Песчинки возникли из ниоткуда и притянулись к его руке. Почти без усилий. От раза к разу это было делать всё легче.

Однако сегодня Зур’дах решил схватить больше, выйти за пределы привычного количества песчинок. Вытянув руку чуть в сторону он напрягся, и, не закрывая глаз, представил как выныривают из воздуха еще и еще новые песчинки. Голову тут же сдавило тисками, а внутри возникло напряжение, усиливающееся с каждой новой подчиненной песчинкой.

Одна. Вторая.Третья.

Для последней пришлось напрягаться изо всех сил. Застреляло в голове и глазах. Зур’дах стиснул зубы. Пока кровь не пошла всё было терпимо. Как и раньше каждая последующая песчинка давалась труднее, но, кроме того, и уже удерживаемые стало тяжелее держать.

— Фуф… выдохнул Зур’дах, вытирая пот со лба.

У руки крутились пятнадцать песчинок. Его предел на сегодняшний день.

Попробовать еще одну? Или нет?

Он помнил, чем в прошлый раз всё закончилось. На руку уже капнула капля крови из носа. Зур’дах отчетливо понял: еще усилие — и кровь может хлынуть, поэтому отпустил тьму, которая ощущалась тяжелыми грузиками, и сразу стало легче. В глазах перестало колоть.

Сегодня ему повезло. Его никто не беспокоил. Он улучшил управление уже имеющейся тьмой. Песчинки послушно взлетали и кружили как он хотел. В первые разы делать подобное он не мог.

Удалось предпринять почти сорок попыток, пока мозговые силы совсем не истощились, и вызвать даже одну песчинку не стало больно.

— Даааа… — протянул он облегченно, откинувшись на стену казармы.

Такая, довольно короткая тренировка тьмы вытянула из него почти все силы.

Следующие недели были удачнее.

Возможности побыть одному за казармой, либо между двумя соседними строениями выдавались часто. Поэтому и тренировки тьмы Зур’дах участил и заметил вот что. Если тренироваться не до изнеможения, а просто, то контроль над тьмой улучшался как и количество песчинок, но незначительно. Прирост был буквально две-три за тренировку. Однако, если сразу пытаться ухватить больше, значительно больше песчинок, и удерживать их до потери сознания и крови из носа, то на следующий раз количество песчинок тьмы, которые он могу вытянуть, увеличивалось кратно. Едва он это заметил, как стал тренироваться только так, и всего за пять тренировок, количество песчинок дошло до полусотни.

Этот прогресс воодушевил Зур’даха. Причем, чем больше песчинок он ухватил за раз, даже не важно как долго он их продержал — тем больше и получалось вызывать на следующую тренировку.

А за две недели количество так и вовсе дошло до сотни, и теперь приходилось соблюдать еще большую осторожность, потому что если пяток песчинок заметить сложно, то сотню — наоборот.

Как только Зур’дах смог полноценно управлять всей сотней песчинок он решил начать формировать из них кристаллики тьмы. Причем управление сотней он делал не как вначале, концентрируя внимание на каждой, а скорее сплошным потоком, будто махнул метлой и они полетели куда надо. В каком-то смысле так было наоборот легче: головная боль от сотен песчинок лишь уменьшилась и стала меньше, чем от десятка.

Последующие три тренировки ушли на попытки сформировать кристаллики. Опытным путем он узнал, что один кристалл формируют десяток песчинок. То есть со своей сотней он теоретически мог создать десять кристаллов.

Однако было одно «но». Чтобы создать один кристалл, этот десяток песчинок нужно было мысленно спрессовать и удерживать. И это было совершенно другое усилие. Когда Зур’дах сделал первый кристалл тьмы, то кровь хлынула. Пришлось лечь и прекратить попытки на время.

Однако уже через полчаса он смог удержать кристалл секунд двадцать, после чего тот просто распался на песчинки и те спрятались в воздухе, будто их никогда тут и не было.

Следующим этапом Зур’дах поставил себе увеличить количество кристаллов, потому что из них можно было сформировать каплю тьмы, и образ гоблина об этом красноречиво говорил. Правда, там была огромная капля из тысяч кристаллов, но принцип то, скорее всего, такой же. Гоблиненок подумал, что раз десять песчинок создают один кристалл, то десять кристаллов могут формировать одну каплю — это казалось логичным. Смущало одно — что тысячи кристаллов двигались по определенным формам и направлениями, это ведь не могло быть случайно? Но с десятью кристаллами таких форм просто не выйдет…

Зур’дах решил попробовать свой вариант.

А вот уже дойти до десяти кристаллов заняло столько же времени, сколько и до сотни песчинок, — почти две недели. Однако теперь все десять кристалликов кружились вокруг его ладони, вызывая лишь легкую головную боль от усилий, но к ней Зур’дах уже привык и даже внимания не обращал.

Десять кристалликов кружились вокруг его руки, будто светлячки.

Зур’дах прислушался, не идет ли случаем кто посмотреть, чем он тут занимается.

Нет. Остальные дети шумели как обычно,