Подземелье - Ваня Мордорский

всему Зур’дах рисовал: часть детей просила изобразить их, и он делал это, за что получал….благодарность — больше эти дети дать ничего не могли. Рисунки у казармы, кстати, никто не трогал; не стирал, не размазывал, до сих пор портрет Даха сохранял свои очертания. Возможно Дах запретил трогать рисунки, на них иногда приходили посмотреть другие надсмотрщики, и мимо проходящие рабы тоже с интересом поглядывали на ряд портретов, выполненных белыми мелками на полу.

Рисовать, впрочем, особо времени теперь не было, хоть мелков Дах раздобыл предостаточно. Многие из детей, после того как увидели рисунки Зур’даха, и сами попытались рисовать. Ожидаемо, рисунки получились либо плохими, либо очень плохими, так что дети сами их сразу стирали. Но на короткое время пол вокруг казарм испещрили неумелые детские каракули. Скоро все поняли — рисовать тяжело, несмотря на кажущуюся простоту.

Рисунки сейчас Зур’даха не волновали, волновал только Баланс. С полсотни раз он намеренно спотыкался, уже возле казармы, но тело не обманешь — оно не чувствовало настоящей угрозы.

Вышло вновь случайно. Дах через пару дней будил их криком и гонгом, но в этот раз Зур’дах крепко спал, и вскочил совершенно не понимая где он и кто он. Тело еще не проснулось и было после сна расслабленным. Тут он и ощутил вновь легкость в конечностях и теле, и новый центр тяжести — ядро, которое притягивало его к земле.

Увы, ощущение быстро пропало.

В нем возникла идея проделать тоже самое, что заставил его безухий на той тренировке, — приседать и отжиматься до полного отказа рук и ног, но скоро он решил, что нужно поискать другой вариант, менее тяжелый. Очередная мысль пришла неожиданно, когда он наблюдал за тем, как один из детей балансировал на ступеньках казарм, расправив руки словно птица.

А почему бы и мне так не попробовать? Может это поможет?

К сожалению высота одной лишь ступеньки была слишком мала, чтобы тело ощутило настоящую потерю равновесия, хотя Зур’дах почувствовал, что двигается он в правильном направлении.

То, что Баланс важен, он ясно понял из разговора с одноруким. А еще у тренера после того случая будто поменялось отношение к гоблиненку. Нет, гонял он его так же нещадно, может даже больше остальных, но из взгляда исчезла какая-то злая искра.

Найти более высокую возвышенность, чтобы проверить свою теорию не удавалось — таким место могла стать гора булыжников, с которыми они тренировались, но во время тренировки попробовать он этого не мог, а уже после не было ни сил ни времени, — их сразу уводили либо есть, либо отдыхать в казарму. Других же мест просто не было.

Так Зур’дах думал, пока в один день не взглянул на казарму.

Вот оно!

Одноэтажное строение с плоской крышей — идеальное место. Булыжники, из которых она состояла, были достаточно крупными, чтобы между ними можно чуть просунуть пальцы.

Гоблиненок решил быстро забраться наверх, пока внимание всех не обращено на него. Хоть казарма была одноэтажная, по высоте она, пожалуй, равнялась двухэтажному зданию. Падать вроде не слишком высоко — в родной пещере Зур’дах лазил по стенам гораздо выше, но даже с этой высоты можно хорошенько навернуться, а может даже что-то сломать. Тем не менее, он полез наверх, пока не было видно надсмотрщика. Сегодня вместо ДАха дежурил какой-то молодой, и он почему-то особенно не любил детей.

Незамеченным залезть не удалось.

Часть детей сразу повернула головы в его сторону и недоуменно смотрела на его попытку взобраться. Другая часть просто перешептывалась.

— Зур’дах, ты что, с ума сошел! зачем ты туда полез⁈ — донесся до него голос Кайры.

— Зур’дах, если решил убиться, то это не лучший способ, — хмыкнул Саркх, — Тут не так уж и высоко. Максимум руку сломаешь…или ногу.

Чувствовалось, что он прямо-таки желал этого Зур’даху.

— Ой, заткнитесь, — отмахнулся гоблиненок, — Не мешайте!

Он стал на самом краю крыши и у него аж дух захватило. Достаточно было шевельнуться влево и полетишь птичкой вниз. Зур’дах застыл, прислушиваясь к собственным ощущениям. На миг захотелось шагнуть влево, вниз, просто чтобы поймать ощущение невесомости, и только мышечное усилие не позволяло этого сделать.

Это может и не сработать…

Зур’дах расставил руки, совсем как тот мальчишка на ступеньках казарм, и попытался покачаться вправо-влево, как маятник.

— Смотри, Кайра, он убиться хочет, не выдержал тренировок! — хохотнул Саркх.

Вот идиот! Заткнулся бы лучше, вечно мешает!

— Помолчи, Саркх! Зур’дах, ну слазь уже! Надсмотрщик может вернуться в любой момент и тебе не поздоровится.

Гоблиненок закрыл глаза и все его чувства обострились — особенно чувство равновесия. Но его телу совсем не нравилось стоять на краю крыши, и несмотря на то, что страха в гоблиненке не было, он не сразу заставил себя сделать первый шаг. Несколько минут он просто покачивался из стороны в сторону, улавливая шаткий момент потери равновесия. Вот оно есть, а вот его нет. Есть-нет. Есть-нет.

Удивительно…

С каждым покачивание он погружался все глубже в себя и скоро не осталось ничего кроме легкого ветерка и узкой полоски крыши под ногами. В какой-то момент внутри просто возникло то самое ядро тяжести.

Это тоже самое что и тогда! — вдруг понял Зур’дах, ощутив внутри себя неподвижное ядро нового центра тяжести.

Руки-ноги стали совсем легкими. Дыхание более плавным.

Шаг…

Он шагнул и остался на одной ноге. Одна на крыше, вторая — в пустоте. Бояться теперь было нечего. Ядро внутри стабилизировало его тело. Он даже на одной ноге балансировал и ощущал себя так же прочно, как если бы стоял двумя.

Гоблиненок сделал еще три шага, иногда зависая вот так, на одной ноге, чтобы усилить ощущения. И к нему стало приходить понимание. Нельзя зажимать дыхание, тело. Нельзя бояться. Нужно расслабиться так, как если бы сил совсем не осталось и убрать любое мускульное усилие. Но всё равно оставалось чувство, что делает он что-то неправильно.

Тем не менее, он продолжил.

Окружающие звуки, как и тогда, на площадке, будто пропали,