'Фантастика 2025-170'. Компиляция. Книги 1-30 - Анатолий Анатольевич Логинов

– Ну а когда прибудет проводник, вы все тайком отправитесь в пекло.

– Не все, – поправила Валентина. – Пойду я, Ян и Алексей – еще один наш брат. Если, конечно, он соизволит явиться сюда.

– Он приедет позже. Если захочет, – ровным тоном произнес Ян. – Он уже осведомлен о ситуации.

– Как обычно, – хмыкнула Валентина и спародировала слова Яна его же интонацией: – Если захочет. – Ее голос стал грубым и буквально сочился ядом: – Приедет, когда его эгоистичному величеству захочется нам наконец помочь. Когда, превозмогая себя и откладывая важные дела в сторону, он решит посетить столь нежелательное общество и побыть в кругу семьи.

Воцарилась тишина. Лицо Константина было непроницаемо и безэмоционально. Велес и Гай непринужденно взялись за дымящиеся чашки.

А Ян, задумчиво сощурившись, встрепенулся:

– То же самое ты, значит, говорила и обо мне, когда я ушел?

– Ты знаешь, о чем я, – возразила дракониха. – О том, что Алексей всегда ставил нас на последнее место и когда требовалось его участие, делал вид, что преподносит величайшее одолжение, а мы – чокнутые неблагополучные родственники – отвлекаем его от счастливой жизни.

Ян вздохнул. Теперь он не спорил с ней. Остальные словно не вслушивались в их разговор. И цмок лишь повторил, завершая на нейтральной ноте перепалку:

– Если захочет – приедет.

«Алексей», – отметила я. Еще одно новое имя, загадочный и неоднозначный член семьи. А затем сообразила…

Отвечая на мой вопрос о походе в ад, Валентина назвала не всех. Машинально повернувшись к Константину, я едва не озвучила вслух очередной вопрос, который возник у меня в голове.

Он останется здесь? Константин и его костомахи?

Разве он никуда не пойдет?

– Между прочим, меня – единственного во всех мирах – не могут расщепить, – неожиданно проговорил немногословный Константин, предвосхищая мой вопрос. Его лицо выглядело суровым, а интонация была непререкаемой.

– Да, – согласился Ян и бескомпромиссно добавил: – Именно поэтому ты и останешься. Ведь ты можешь убить там кого-нибудь, кого убивать не нужно. Не стоит создавать… неудобств.

Константин напряженно раздумывал.

Не представляю, откуда у меня взялась смелость, но вновь повернувшись к нему, я выпалила:

– Если тебя не могут расщепить, значит, ты обладаешь неограниченной силой?

Удивленные глаза Константина вперились в меня. Вероятно, он не ожидал, что я когда-нибудь заговорю с ним первой.

– Нет, – коротко ответил он и пояснил: – В бою меня не смогут одолеть, но я успею победить не столь многих, как хотелось бы, пока мои силы не иссякнут. Тогда я стану бесполезен на какое-то время.

В таком случае кого именно имел в виду Ян, говоря, что Константин может «кого-то» расщепить? Кого-то конкретного?

Но теперь я держала язык за зубами. Беседа о войнах, богах, создании Вселенной и всего сущего, о Тьме и проклятиях утомила меня. По ощущениям, застолье длилось не один час, и хоть я была сыта и согрета, я чувствовала себя не очень хорошо. То ли густой воздух нави, вязкий и влажный, в котором было маловато кислорода, подобным образом подействовал на меня, то ли я не выспалась.

Валентина быстро сменила тему, начав расспрашивать Яна о том, чем он занимался в порубежном мире, пока отсутствовал, и он принялся повествовать об этом в красках и деталях, описывая мой мир и нашу жизнь.

Однако – чаще, чем нужно – он украдкой и с беспокойством поглядывал на меня.

Спустя полчаса он начал закругляться, отчетливо распознавая на моем лице усталость, а в позе – слабость. Когда Ян предложил отвести меня обратно в комнату, чтобы я прилегла, – я не раздумывая согласилась.

Напоследок Ян попросил Барбару опять наведаться в явь на разведку.

Глава 4

Алая река

Мы покинули столовую и двигались по замку, минуя многочисленные, сменяющие друг друга просторные залы. Молча, не говоря друг другу ни слова, мы просто шли в обволакивающей продолжительной тишине, прерывающейся скрипом паркета от наших шагов, хлопаньем маленьких белых крыльев и дыханиями: моего, Кинельгана, Яна и костомах, наводняющих коридоры.

Минуя зеркала, из отражения которых перед ужином вынырнула Барбара, напугав меня, я отметила, что теперь даже не съежилась, твердо осознавая, что мне уже ничто не угрожает. Да и на страх у меня не осталось сил.

Не слишком проворно переставляя ноги, я плелась за Яном. От физического изнурения, внезапно нахлынувшего на меня, просто не могла идти быстрее. На ум взбрело, что, вероятно, мне и впрямь удалось поспать лишь несколько часов, поэтому бодрость, которую я ощутила при пробуждении, резко иссякла.

Внезапно почувствовался толчок – пол под ногами покачнулся, словно замок настигло землетрясение. На несколько секунд у меня закружилась голова. Я запуталась в полах платья или же споткнулась о ковер и чуть подалась вперед всем телом, но Ян тотчас подхватил меня, поддерживая и помогая восстановить равновесие.

– Чем дольше ты пребываешь в нави, – сказал он, – тем хуже ты будешь себя чувствовать. Это место не для людей – оно поглощает резервы твоего организма.

Он коснулся моей ладони и уже не отпускал ее, и теперь наши плечи соприкасались, а пальцы переплетались. Подобная близость стала для меня привычной за столько лет, и я не спешила отстраниться. Драконье тепло, исходящее от кожи Яна, окутывало меня, как невидимое облако. Чувство спокойствия и уверенности разливалось по телу.

Вскоре мы очутились в комнате, похожей на рабочий кабинет. В нем имелась приоткрытая дверь в соседнее помещение, напоминающее покои давно усопшего князя.

Ян аккуратно подвел меня к темно-коричневому дивану, и пальцы дракона отпустили мои. Он велел присесть на старинную кожаную мебель и замер напротив, стоя впритык, возвышаясь скалой, упершись взглядом в мое лицо.

Мы хранили молчание. Я с любопытством смотрела на него снизу вверх. Не знала, зачем он меня сюда привел, и не понимала выражения его глаз. Замечала только, что его внимание привлекла моя царапина, протянутая красной воспаленной нитью по левой скуле. Иногда я забывала о ее наличии, а потом вспоминала, когда та начинала пульсировать, как сейчас.

Когда Ян протянул ладонь и коснулся моей щеки, я вздрогнула от волны новой несильной боли.

Сощурившись, он сердито нахмурился.

Позади его спины вдруг послышался скрежет – Кинли взобрался на письменный стол и, поддевая носом оставленные там книги, принялся перемещать их, намереваясь сбросить на пол.

Когда я перевела взгляд на Яна, обнаружила, что он изучает мою шею. Оторвав указательный палец от царапины, он почти невесомо, едва касаясь кожи, повел им, словно очерчивая дорожку к моему подбородку.

Его палец