Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Пока я вождь, вам нечего бояться, — ответил Федол. — Если кто-то и будет сомневаться, моего слова Достаточно, чтобы заткнуть рот любым недоброжелателям. Но я уверен, что в этом не будет нужды — доказательства нашего родства неоспоримы. Мои соплеменники с радостью примут дочь Аллары и Федола, как уже сделал это я сам.

— А как же Танар? — не отставала Стеллара. — Ты сумеешь защитить его в случае необходимости?

— Достаточно будет твоего честного слова, что он не корсар, — ответил Федол. — Он может оставаться с нами, сколько пожелает.

— А что скажет на это Зурал? — поинтересовался Танар. — Ведь он приговорил нас к смерти и может потребовать исполнения этого приговора.

— На нашем острове деревни редко воюют между собой, — ответил охотник, но если Зурал пожелает вас сжечь, ему придется сначала воевать с нами. Этот слепой безумец никогда не получит ни тебя, ни мою дочь!

Велика была радость жителей Парата от возвращения их вождя, которого они уже не чаяли увидеть живым. Его обступили со всех сторон с радостными криками и приветственными возгласами. Но когда они увидели Стеллару и Танара, настроение толпы резко изменилось. Послышались крики: «Корсары! Корсары!»

— Кто посмел кричать «корсары»? — в гневе обратился к толпе Федол. — Что вы можете знать об этих людях?

— Я знаю их! — выступил вперед высокий воин. — Я прибыл из Лара. Со мной еще шестеро воинов, и мы ищем этих двоих корсаров, сбежавших из нашей деревни перед самой их казнью — сожжением на костре. Мы доставим их обратно в Лар, а ты, о вождь, получишь вечную признательность Зурала за поимку пленников.

— Вы никуда их не доставите! — отрезал Федол. — Они не корсары. Вот эта девушка, — положил он руку на плечо Стелл ары, — моя родная дочь, а этот юноша — воин из далекой страны Сари. Он сын короля этой страны, которая лежит далеко на материке и поэтому неизвестна никому среди местных жителей.

— То же самое они рассказали и Зуралу, — согласился воин, — но мы им не поверили. Никто им не поверил. Я сам был в отряде Вулхана, когда мы сняли этих двоих с разбитого штормом корсарского корабля, прибитого к берегу Амиокапа.

— Я тоже не сразу поверил им, — пояснил Федол, — но Стеллара сумела доказать, что является мне родной дочерью, в чем; я уверен, очень скоро убедитесь и вы все.

— Каким образом? — спросил воин.

— Посмотрите на родимое пятно у нее на левом плече, — предложил Федол. — А теперь сравните его с родимым пятном на моем левом плече. Убедились? Эта девушка очень похожа на Аллару, мою украденную корсарами жену, и вряд ли кто посмеет сомневаться, что Стеллара — ее дочь. Что же касается отцовства, от кого, кроме меня, она могла унаследовать эту отличительную метку на плече?

Прибывшие из Лара воины смущенно зачесали головы.

— Что ж, скорее всего, других доказательств и не потребуется, — вынужден был признать их предводитель.

— Мне-то уж точно не потребуется, — подтвердил Федол, — так же, как и всем жителям Парата. Расскажите обо всем Зуралу и жителям Лара. Я надеюсь, они отнесутся к моей дочери и ее спутнику так же, как и все мы, а в случае нужды придут им на помощь, как это положено по обычаям Амиокапа.

— Я передам твои слова Зуралу, — церемонно ответил высокий воин и, некоторое время спустя, отбыл со спутниками в свою деревню.

Федол поместил Стеллару в лучшей комнате своего дома, а Танару предложил временно поселиться в жилище для молодых воинов, еще не выбравших себе подруги, а проще сказать, в общежитии для деревенских холостяков. Одновременно Федол распорядился готовить большой праздник и пиршество по случаю обретения им родной дочери. Сотня воинов отправилась за бивнями и мясом убитого Федолом и Танаром тандора. Для будущего праздника вождь нарядил Стеллару в свои лучшие меха и украсил ее наряд украшениями из золота и слоновой кости, а также перьями редчайших и красивейших тропических птиц. Ее красота и обаяние сразу же завоевали симпатию и любовь всех жителей деревни. Стеллара была по-настоящему счастлива, может быть, впервые в жизни.

Поначалу Танар испытывал двойственное отношение со стороны воинов и охотников. Они приняли его в свою среду, подчиняясь приказу вождя, но у многих при этом оставались сомнения. Лишь позже, особенно побывав вместе на охоте и проявив там свои лучшие качества, Танар сумел растопить холодок недоверия в сердцах людей и был окончательно принят ими как свой.

При первом знакомстве сами островитяне и многие их обычаи показались молодому сарианину загадкой. Взять хотя бы тот факт, что изначально все обычаи и законы имели в своей основе любовь и доброту. Среди жителей Амиокапа практически никогда не использовались грубые ругательства, попреки; они почти никогда не ссорились между собой. Сначала Танар расценил такое поведение островитян как свидетельство их слабости и изнеженности, но позже, когда ему удалось оценить его в сочетании с редкостной отвагой и недюжинной силой своих новых друзей, он начал восхищаться ими и уважать их. Жизненная философия и мораль островитян настолько повлияли на образ мыслей наследного принца Сари, что он даже загорелся мечтой распространить подобные обычаи среди своего народа, если ему будет суждено когда-нибудь вернуться.

Жители острова Амиокап любовь считают священным даром богов и самым могучим инструментом для творения добра. Поэтому на острове царит свободная любовь без каких-либо ограничений. Здесь не подчиняются надуманным и бессмысленным законам, идущим вразрез с законами божьими и требованиями матери-природы. Вместе с тем, островитяне во многих отношениях гораздо чище и добродетельнее любого другого известного народа.

Жизнь тем временем шла своим чередом. Охота сменялась танцами и пиршествами, те, в свою очередь, уступали место состязаниям в силе, ловкости и меткости, до которых молодые воины Амиокапа были большими охотниками. Одним словом, это была идеальная жизнь для Танара и Стеллары. Никогда прежде они не были так счастливы.

Молодой сарианин все реже и реже вспоминал о возвращении на родину. Он понимал,