У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Оленин выругался:

— Черт! И мы не увидим!

— Войдите в холл. Охранника зовут Сергей. Попросите его провести вас в раздевалку, там телевизор. Генералу скажи, пусть посмотрит, а потом приезжает.

Голос повеселел:

— Понял! Спасибо за информацию.

Репортаж длился пятнадцать минут. Ребята начали подниматься с дивана, чтобы попрощаться с редактором и идти вниз. Начали подходить к столу и тут все четыре телефона на столе редактора принялись звонить. К ним прибавился селектор, а затем и мобильник. Спецназовцы остановились, надеясь, что через пару минут все прекратится, но не тут то было! Едва Павел Карпович клал трубку, как она начинала трезвонить снова. Всем он отвечал практически одно и то же:

— Могу продать… Это наш секрет… Сколько предлагаете?.. Устраивает… Не устраивает… Приезжайте сейчас…

Мужики помахали ему рукой и увидели кивок в ответ. Пожали руку сияющего Стефановича и спустились вниз. Серебристой «Ауди» напротив входа не было. В раздевалке сидели Андриевич, Оленин и Скопин. Вацлав раскраснелся от похвал ребят:

— Здорово сказали, товарищ полковник! Как Марина рубанули!

Полковник спросил:

— Пленники где?

— В каморке уборщиц сложены. Что генерал сказал?

— Приедет после просмотра. Вероятно уже в дороге.

Клим сообщил:

— Наблюдатели уехали. Видно поняли, что опоздали перехватить кассету.

Сабиев и Швец принялись переодеваться в свою форму. Вацлав сказал:

— Игорь, я фотографии в спальне Марины в наволочку на диванной подушке спрятал. Она двойная, а подушка жесткая. Передай генералу завтра.

Оленин предупредил:

— Вацлав Янович, вы опоздаете на поезд.

— Не опоздаю. У меня сумка в багажнике лежит, а Клим ездить умеет. Да и до поезда почти пять часов.

Андриевич набрал номер Бредина, когда тот ответил, сказал:

— Наблюдатели скрылись. Можете не таиться.

В ответ раздалось:

— С вами, полковник, у меня будет особый разговор…

Пока машина не прибыла, они развязали ноги пленников и убрали кляпы. Перевели в раздевалку охраны, предупредив:

— Кричать станете, снова заткнем или вырубим.

Швец сказал задумчиво:

— Пойду, оставленую бандитами машину проверю, да и у Стаса погляжу на авто. Не может такого быть, чтоб эти типы, уезжая, сюрприз не оставили.

Скопин поднялся:

— Я с тобой. Все же сапер…

Они вышли через центральный вход. Повернули за угол. Обошли машину кругом, внимательно разглядывая. На первый взгляд, при свете фонарей, ничего не обнаружили. Леон вытащил фонарик и посветил на дверцы, вглядываясь в них. Тоненький, еле заметный, проводок, уходил под днище от дверной ручки. Он был искусно спрятан в пазу дверцы, но легко высветился фонариком на порожке внизу. Юрий опустился на колени и заглянул под днище:

— Леон, а ну-ка, посвети!

Швец наклонился рядом и присвистнул:

— Ну ни хрена себе! Живет братва!

Под днищем была прицеплена граната РГД. Открывший дверцу, выдергивал чеку и… Скопин забрал фонарик, лег на асфальте и осветил все днище. Больше ничего не было. Юрий матюкнулся:

— Ох, ё… Устроили ловушку для дурака! Только штаны чистые извозил.

Он за минуту снял гранату и отправил в карман. Еще раз осмотрел машину:

— Где машина оператора стоит?

Леон молча зашагал в сторону темной улочки. Они нашли точно такую же гранату и легко сняли ее не включив сигнализации. Все вроде бы было нормально, но что-то настораживало. Слишком все было просто. Более хрупкий Швец предложил:

— Скопа, давай я под днище залезу? Просмотрю все.

Сапер согласился:

— Давай. Только осторожно, чтоб сигналка не взвыла, я думаю отключать ее не стоит, вдруг что-то есть.

Леон взял маленький фонарик в зубы и нырнул под автомобиль меж передних колес. Уже через минуту он невнятно пробормотал:

— Есть.

Юрий лег на спину и просунул голову под машину. Скосив глаза посмотрел на то, что освещал лучик фонарика. Это был светло-коричневый прямоугольник, довольно плоский и практически незаметный, с воткнутым штырьком и двумя крошечными серебристыми усиками, почти касавшимися днища между передними колесами. Оба помолчали. Потом Леон сказал:

— Хитро. Что скажешь, Юр? Чуть стронул с места или дверцей хлопнул, просто толкнул машину посильнее, вибрация пошла по усику и тю-тю…

Скопин вздохнул, повернув голову и улегшись на асфальте удобнее, осмотрел устройство:

— Н-да… Вокруг дома… Знаешь что, Леон, дуй к телевизионщикам, расскажи Андриевичу и Стасу.

Швец выкатился из-под машины и бегом бросился к телецентру. Скопин остался возле машины. Пока Леона не было, Юрий еще раз осмотрел машину и близлежащие дома. В голове пронеслось: «Если рванет здесь, окна во всех окрестных домах повылетают и люди могут пострадать». Он снова лег на асфальт, осторожно подлез под днище и принялся рассматривать поставленную мину. Тот, кто ее прилепил, явно имел большой опыт. Вытащить взрыватель было невозможно, чтобы не задеть усика, а трогать их не стоило. Вывезти машину куда-то за город, тоже не представлялось возможным. Возле машины раздались шаги сразу нескольких людей. По армейским ботинкам Скопин узнал мужиков. К нему склонилось лицо Андриевича:

— Что там, Юр?

— Хреново. Убрать авто нельзя, снять тоже нельзя. Единственное решение, осторожненько обложить мешками с песком и рвануть на месте. Мне бы хотелось встретиться с этим сапером, да потолковать с глазу на глаз…

Стефанович спросил, тоже наклоняясь к асфальту, хоть ему и мешало изрядное брюшко:

— Так мою машину что, заминировали?

Швец хмыкнул:

— Можете считать, что машины у вас больше нет. Мина не подлежит извлечению. Надеюсь, у вас страховка на авто имеется? И попрощайтесь с тем, что находится внутри. Достать вещи невозможно. Скопа, я пойду загляну под тот автомобиль, нет ли и там сюрприза.

Но под бандитской тачкой ничего не оказалось. Леон вернулся:

— Ничего. Нам глаза замазывали гранатами. Вот и генерал появился…

Вацлав пошел навстречу начальству и по дороге объяснил создавшуюся ситуацию. Бредин забыл, что хотел круто поговорить с полковником. Новая забота оказалась посерьезнее запретного интервью. Прибывшие спецназовцы перетащили захваченных бандитов в закрытый автобус и спокойно ждали. Часть парней подошла к автомобилю, устроив оцепление. Вызвали милицию и ОМОН.

Милиционеры бросились по подъездам двух близлежащих домов, прося людей покинуть квартиры из-за возможного взрыва. Жители торопливо одевались, забирали с собой детей, документы, деньги и уходили из квартир. Появившийся заместитель директора телекомпании предложил им укрыться от холода в центре. На улице дождя не было, но заметно подморозило. Практически все жильцы согласились с его предложением. Лишь самые любопытные издали наблюдали за происходящим. Два появившихся с ОМОНом сапера, не сказали ничего нового и теперь стояли рядом с машиной, задумчиво глядя по сторонам. Скопин неожиданно подскочил:

— Есть идея, как подорвать авто и сохранить все вокруг целым!

Через полчаса милиция подогнала автокран, притащивший огромную металлическую сетку-контейнер без дна, из каких продают арбузы. Пригнали две машины с прожекторами для освещения. ОМОН, милиция и спецназ, удерживали сетку за края, пока опытный крановщик, стараясь не задеть машины, осторожно опускал сетчатый купол. Все, к счастью обошлось благополучно. Чтоб металл не грохнулся об асфальт и не вызвал сотрясения под углы предусмотрительно подложили небольшие дощечки.

Не смотря на ночь, появились неизвестно как пронюхавшие обо всем журналисты. И не только из ближайшей независимой студии. Издали снимали на кинокамеры и фотоаппараты. Подойти ближе не давало оцепление. Кое-кто из прессы пытался задавать вопросы прибывшему полковнику милиции, Бредину и ОМОНовцам, но успеха не добились. Офицеры и оцепление молчали.

Скопин осторожно забрался внутрь и поставил небольшой радиоуправляемый заряд под автомобиль оператора. Прибыла еще одна машина, груженая мешками с песком. Следом появилась еще одна. Заложить сетку мешками с песком в несколько рядов, оказалось делом одного часа. Все отошли. Скопин перекрестился и нажал на пульт.

Два взрыва с интервалом меньше секунды прогремели один за другим. Яркая вспышка прорезала темноту. Это взорвался бензобак. Верхние мешки подскочили на добрый метр, а потом приземлились обратно на искореженную сетку. Боковые мешки заметно разъехались, а несколько штук вообще слетело. Из многочисленных дыр сыпался песок. Стекла в квартирах остались целы, лишь звонко задребезжали. Наступила тишина. Из образовавшихся среди мешков щелей валил дым. Пахло гарью. Бредин, сидевший вместе с прибывшим милицейским начальством облегченно вздохнул: