Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

И все же он был рыцарем, а эмблемой рыцарства были шпоры. День, когда лошадь окончательно исчезнет с поля битвы, станет поистине днем скорби, и сэр Джордж надеялся, что не доживет до этого.

«Хотя, возможно, доживу… теперь. И может, даже увижу Землю. Хотя вряд ли».

Барон задумчиво покачал головой и покосился на своего оруженосца. Со дня гибели Томаса Снеллгрэйва у него было два оруженосца, но оба уже были посвящены в рыцари, и ни один из них не был так высок, как третий. Несмотря на то что барон был высокого роста, Эдуард превосходил его на полфута. Глядя на статного юношу, держащего его шлем, сэр Джордж не мог не порадоваться тому, что сын и жена оказались подле него на том злополучном когге. Хвала Господу и всем святым! Если бы не Матильда и Эдуард, он вряд ли пережил бы заточение на звездолете двоеротого и бесконечную чреду бессмысленных сражений. Порой он задумывался о том, сколько же сейчас лет его сыну, и не мог ответить на этот простой вопрос. Ему было почти тринадцать, когда они отплыли во Францию, к королю Эдуарду, но как давно это было?

Ответа на этот вопрос не было, и, следовательно, он не мог правильно оценить возраст своего единственного сына. Внешне молодой человек выглядел лет на восемнадцать, но эта оценка была столь условной, как и расчеты, касавшиеся возраста самого барона.

Он давно уже сделал вывод, что их жены и дети оказались здесь благодаря случайному стечению обстоятельств. Кем бы ни был этот недомерок, он так и не научился понимать людей, находившихся под его командованием. Вероятно, это проистекало из того, что он никогда не хотел их понимать, не считая достойными своего внимания. Они были для него одушевленным имуществом, не более того. Он даже и презирал-то их не по-настоящему, поскольку они не были достойны его презрения. Они были для него именно тем, кем он продолжал называть их, начав с самого первого дня знакомства, — варварами и примитивными существами. Низшей формой жизни, которую высшие будут использовать так, как сочтут наиболее целесообразным.

Сэр Джордж не сделал ошибки и не стал относиться к демоническому шуту так, как тот этого заслуживал. Напротив, сознавая, что сила на стороне двоеротого, он затаил свои чувства и ничем не показывал, что видит все его слабости и ошибки, вытекавшие из его непомерного самолюбия и гордыни. Например, демонический шут прилетел на Землю только ради того, чтобы заполучить отряд хороших бойцов, хотя сэру Джорджу до сих пор казалось нелепым, что существа, которые могут построить такой волшебный корабль, нуждаются в лучниках и меченосцах. Барон не сомневался, что командир предпочел бы обзавестись только бойцами и наверняка серьезно задумывался, не избавиться ли ему от лишних ртов, которые сопровождали экспедицию во Францию. Но демонический шут этого не сделал, и сэр Джордж возблагодарил Бога за то, что чужак все же понял, что женщины и дети могут обеспечить ему послушание мужей и отцов. Но вот что до его командира дошло с большим запозданием, так это то, что наличие среди них женщин и естественные потребности мужчин дают ему возможность поддерживать численность его маленькой армии. Хотя возраст сэра Джорджа вроде бы не менялся, многие юнцы вроде Эдуарда превратились в мужчин и заняли свое место в строю. Рождавшимся детям предстояло пойти по их стопам, когда придет время.

Хотя сэр Джордж и его люди провели одиннадцать лет в боях, их семьи бодрствовали меньше. Воины пробуждались от магического сна между битвами, дабы готовиться и участвовать в новых сражениях, но семьи их не всегда пробуждались вместе с солдатами. Многое зависело от того, как долго они пробудут на той или иной планете и как скоро им удастся убедить местное население заключить сделку с двоеротым, который уже понял, что лучшей наградой для людей является воссоединение воинов с семьей… или лишение этого воссоединения в качестве наказания.

В результате для Матильды и других женщин прошло меньше времени, чем для сэра Джорджа и его войска, и много лет Эдуард жил по календарю своей матери. Но сейчас он уже стал достаточно взрослым, чтобы занять место оруженосца у стремени отца, и засыпал и просыпался вместе с остальными мужчинами. Сэр Джордж был рад, что мальчик теперь при нем, но он понимал, что душа Матильды разрывается надвое. Будучи в стазисе, она не думала о сыне, но, просыпаясь, неизменно размышляла о том, что даже корабельный лекарь не может исцелить все раны. Барон пусть медленно, но постоянно терял воинов с того самого дня, как его людей подняли вместе с коггами на борт звездолета, и Матильда боялась, что среди погибших рано или поздно окажется Эдуард.

Или сэр Джордж. Но что она могла поделать? Они должны были сражаться и побеждать ради интересов демонического шута и его гильдии — иначе их ждала смерть.

Барон понимал, как тяжело приходится его жене, но тоже не мог ничего изменить. Он мог только надеяться когда-нибудь каким-то чудом вернуться в свой родной мир и не переставал себя спрашивать, сколько же на самом деле прошло времени с тех пор, как он со своими людьми отплыл в Францию и причалил сюда. Какой сейчас год, если, конечно, земные года сейчас что-нибудь для них значат.

Он не знал ответа на этот вопрос. Но подозревал, что двенадцатый день июля лета Господня тысяча триста сорок шестого остался далеко-далеко позади.

ГЛАВА 8

Молчаливый драконочеловек остановился у сверкающей стены и отошел в сторону, пропуская сэра Джорджа. Барон искоса посмотрел на это создание. Он достаточно повидал их за эти годы, чтобы понять, что они, как и бородавчатые хатори, были существами из плоти и крови, в отличие от механических слуг двоеротого. Но этим его знания о драконолюдях и ограничивались. Компьютер был более чем сдержанным в отношении сведений о хатори и драконолюдях, но, по крайней мере, сказал сэру Джорджу, как зовут бородавочников. О драконолюдях он не мог или не хотел сказать даже этого. Барон не знал, действовал ли это прямой запрет демонического шута или драконолюди и правда никак себя не называли. Быть может они даже не умели говорить? Если так, то драконолюди были еще более чужды людям, чем все остальные существа, которых приходилось встречать англичанам. Но отвергнуть возможность этого он не мог, поскольку никогда не слышал, чтобы хоть один из них когда-нибудь издал какой-то звук. Бородавочники — те да, что-то говорили. Он не усвоил ни слова из хрюкающе-всхрапывающего языка хатори прежде всего потому, что они явно не хотели, чтобы англичане могли с ними общаться, но барону и его людям хватало доказательств того, что у бородавочников есть свой язык.

Они контактировали с англичанами чаще, чем драконолюди. Им была поручена роль тюремщиков, которые должны были выгонять англичан с корабля и надзирать за ними на борту. Эти несложные обязанности они исполняли с охотой, кроме того, из них словно сочилась жестокость. Из обрывочных сведений, полученных от Компьютера, сэр Джордж заключил, что первоначально демонический шут намеревался использовать хатори так, как сейчас использовал англичан. Но из этой затеи, как и следовало ожидать, ничего не вышло.