Светлана - Нина Артюхова

Именно Алеше рассказать о том, что случилось сегодня, было бы жестокой обидой для Кости, черной изменой со стороны Светланы.

Но случается порой, что здравый смысл подсказывает одно, а делаешь совсем другое, не то, что подсказывает здравый смысл. Бывает в голосе человека, в выражении лица что-то вызывающее на доверие. Вот именно это именно ему рассказать можно.

Они были одни в том конце вагона, и раньше еще, чем добежал поезд до следующей станции, Алеша узнал все.

Он слушал сначала с грустным участием, не переспрашивал, не вставлял ни одного слова, но, когда Светлана дошла до разговора с Надей, его лицо изменилось, затвердело, около губ образовалась жесткая складка. Он опустил глаза, как будто ему было стыдно за Надю.

Жестким голосом он переспросил:

— Не могла? Не захотела? Нашла время капризничать! Да разве она не понимает, куда он едет!

— Откуда вы знаете, куда? — испуганно прошептала Светлана. — Он не говорил, куда!

— Понятно, что не говорил, и не имел права сказать.

Светлана вспомнила, с какой тревогой собиралась Зинаида Львовна.

— Вы думаете… Алеша, вы думаете, что их на Восточный фронт посылают?

Он перелистывал расписание, взглянул на часы. Поезд замедлял ход, приближаясь к станции.

— Надя оставалась дома, когда ты уходила?

— Да… Алеша, вы что хотите?..

Он встал. Светлана тоже встала. И вдруг поверила, что он действительно был командиром на фронте и что его все очень хорошо слушались.

— Поедешь сейчас прямо к нему. Долго придется ехать, с пересадками. Лучше всего…

— Мне Костя объяснил, как ехать!

— Лучше всего взять такси на площади, у вокзала.

Он сунул руку в карман.

Светлана перебила его:

— У меня есть деньги!

— Хорошо. Скажи Косте, что Надя приедет. Понятно? Что она обязательно приедет.

Перед окном медленно проплыл фонарный столб, потом красная кирпичная стена… Толчок… Поезд остановился.

— Только не говори, что ты меня встретила. Просто скажи, что Надя приедет. Теперь давай номер эшелона и какой вагон, я запищу. Быстро!

— Я оставила у Нади на столе.

— Неважно. Я хочу, чтобы у меня тоже было.

Лязгнули буфера, вагон дернулся. Кирпичная стена медленно поплыла за окном.

Светлана повернулась к Алеше спиной, наклонилась и сделала какое-то неуловимое движение руками.

— Вот! — Подталкивая его к двери, она совала ему в руки маленькую шпаргалку. — Здесь все написано, а я уже наизусть все выучила… Только вы порвите потом… ни ей, никому… Это он мне нечаянно…

Они бежали к двери вдоль вагона.

— Алеша, я боюсь — все-таки она не поедет! Она такая была… такая! Не поедет она!

Светлана отстала. Он обернулся, блеснули круглые стекла очков. Он сделал движение, как бы наматывая на руку что-то тяжелое и гибкое:

— За косы приведу!

Светлана бросилась к окну. Как-то ему удастся соскочить? Уже довольно быстро идет поезд…

Когда прыгает человек с такой фигурой, кажется, что, коснувшись ногами земли, он рассыплется на свои составные части…

Нет, ничего, спрыгнул с полным знанием дела.

Присел, пружиня длинными ногами, выпрямился и отодвинулся назад, вместе с платформой и маленьким кирпичным домиком.

Минуты через три промчался с шипением и свистом, замелькал зелеными вагонами встречный поезд.

Лучше всего взять такси… И Костя тоже говорил: «Возьми такси». Но как их «берут», эти самые такси?

Много автомобилей подъезжало к вокзалу, из них выходили люди, вытаскивая корзины и чемоданы… Но каждый раз, когда Светлана, подбежав к пустой машине, пыталась ее «взять» — машина трогалась, уступая место следующей. Или это были не такси?

Некоторые из них определенно «не такси» — слишком большие и разные.

Вот опять черная «эмка»… Уж не такси ли? Но и черная «эмка» хладнокровно отъехала, не позволяя поймать себя.

Наконец Светлана спросила у носильщика:

— Скажите, как мне взять такси?

Он показал рукой:

— Вон там, девочка, на стоянке, где очередь.

Да, действительно, на площади, немного в стороне от вокзала, стояла очередь… к пустому месту. — Вы последний?

Ах, как плохо быть последней! Сколько времени потеряно зря! Люди стоят все солидные, деловые, многосемейные! Их не раздвинешь бесцеремонно, не скажешь веселым голосом: «Пропустите, граждане, ребенка без очереди!» Сами с детьми эти солидные люди, с женами, с бабушками.

Сколько семейств? Сколько потребуется такси? Как часто они подъезжают? Нет, пожалуй, лучше не ждать здесь, надежнее будет на метро, на трамвае. Костя объяснил все очень подробно.

И пошел колесить трамвай по московским пригородам, мимо садов и огородов, мимо больших новых домов и старых маленьких.

Тем временем стало не так жарко, в садах поливали клумбы и грядки, и даже маленькие старые дома уже заслоняли солнце. Костя сказал — эшелон простоит до вечера… Да, пожалуй, и лучше опоздать… Что сказать Косте, как посмотреть ему в глаза?

…Эшелон еще стоял на станции, длинный воинский эшелон. Он стоял на запасном пути, но паровоз уже был прицеплен и пускал к небу белые облачка.

Пока Светлана бежала вдоль поезда, спрашивая, где двадцатый вагон и как найти лейтенанта Лебедева, прозвучал сигнал к отправлению.

Светлане крикнули:

— Скорей беги, девочка, сейчас поедем. Вон там он, там стоит. Видишь, мамаша его провожает!

Платформа сразу стала почти пустой, и, когда поезд тронулся, Светлана увидела Зинаиду Львовну.

Костя, уже на площадке вагона, махал Зинаиде Львовне фуражкой и смотрел то на нее, то, по-видимому уже без всякой надежды, в сторону трамвайной остановки.

Светлана закричала, подбегая:

— Костя!

Его лицо сначала оживилось, но сразу потускнело, когда он понял, что Светлана одна. Он шагнул вниз, на подножку, и, кажется, хотел соскочить, но Светлана уже ухватилась рукой за нижнюю ступеньку и, выдыхаясь, проговорила:

— Я не застала ее дома! Я оставила ей записку! Она приедет со следующим поездом!

Было трудно бежать и страшно отпустить подножку.

— Сумасшедшая! — Костя нагнулся, подхватил Светлану и поставил ее рядом с собой на площадку.

Куда он увозит ее? На Восточный фронт — в далекую Маньчжурию?

— Не ушиблась?.. — Он покачал головой. — Экая ты!..

Что означали Костины слова? Упрек в них был или уважение?..

Упрек! Упрек! Потому что сейчас же вслед за этим он грустно повторил:

— Так говоришь — не застала?.. Ну, что же делать! Спасибо тебе. Александра Павловна дома была?

— Да.

Светлана вспомнила, как испуганно поднялась с кресла Надина мать, когда вздрогнули фарфоровые собачки.

— Она не говорила — Надя из Москвы должна была вернуться или там где-нибудь поблизости?

— Нет, она не говорила… то есть нет, она говорила… Надя очень скоро должна была прийти… Она в магазин куда-то или к подруге поблизости… Александра Павловна сказала, что Надя обязательно сейчас же поедет к вам!

Первая наспех произнесенная ложь была, в сущности, даже не ложью, а вдохновенной импровизацией. Теперь она обрастала чудовищно лживыми, но успокаивающими подробностями. Особенно трудно было Светлане выдумывать успокаивающие подробности в то время, как собственная судьба уже начинала немножко тревожить ее. Ее возмущало равнодушие Кости. Схватил, поставил на площадку и увозит на Дальний Восток без всяких объяснений. Где будет первая остановка? В Казани? В Иркутске? Можно себе представить, как будет тревожиться Наталья Николаевна! Только через неделю, не раньше, получит она телеграмму: «Выезжаю из Иркутска с поездом №…» Странно все-таки, что поезд идет не на восток, а на запад… Опять в Германию? Или на окружной дороге так получается — сначала туда, потом повернут? Спросить Костю не позволяло самолюбие.

Неожиданно паровоз, как будто одумавшись и поняв наконец, что везет совсем не в ту сторону, замедлил ход… еще и еще…

— Он остановится? — спросила Светлана. — Я сойду здесь.

— Зачем здесь? — сказал Костя. — Сойдешь на станции. Стрелку проехали, сейчас назад будет толкать.

Как же она раньше не сообразила! Стояли на запасном пути. Поезд маневрирует, вот и все! Костя заметил ее смущение:

— Ты что же, думала, что я тебя совсем с собой увожу? Да?

Светлана обиженно молчала.

— Нет, серьезно! Светлана, что бы ты стала делать, если бы я тебя взял и увез?

— Написала бы на вас рапорт вашим генералам! — сердито ответила девочка.

Поезд, пятясь, возвращался к станции. Станция была видна сбоку. Из-за деревьев показался кусок улицы и неподвижный маленький черный автомобиль. Костя сказал голосом, захрипевшим от волнения:

— Такси!..

Он первый увидел Надю. Он ждал только ее, а Светлана искала более заметного издали Алешу. Костя подхватил Светлану, посадил ее себе на согнутую руку, как сажают совсем маленьких детей, и спрыгнул, придерживаясь за поручни, не дожидаясь, пока поезд остановится совсем.