Пост-Москва - Олег Петухов

Люди вокруг разговаривали друг с другом, делились планами на будущее, обсуждали знакомых и коллег, и все они казались ему довольными жизнью, если не во всем, то в основном и главном они были на своем месте, месте, которое он так внезапно потерял.

Не самое удачное время он выбрал, чтобы раскисать и жалеть себя, решил Иван. Надо было как-то выпутываться из всего этого хаоса, в который превратилась его спокойная и размеренная жизнь. Домой ему идти нельзя, он понимал это слишком хорошо, как нельзя идти к Даше — наверняка оба этих места находились под наблюдением полиции или загадочного управления Э. Даже звонить ей нельзя, он был уверен, что ее номер прослушивается. В принципе, даже его телефон мог бы выдать его местоположение, если бы не одно но — он сам его сконструировал таким образом, что сотовый оператор не видел его в сети, пока он не позволял это делать. Специальный модуль на основе нервной системы осы привязывался не к ближайшим сотовым передатчикам, а в хаотичном порядке ко всем, доступным в радиусе его действия. Однако это не решало главной проблемы: как он может помочь Даше, даже не помочь, а «спасти», как того требовал его таинственный и могущественный абонент? Он сам был на положении зайца, за которым по пятам гонится свора охотничьих собак.

Он пролистал входящие сообщения и нашел:

УХОДИ ОТТУДА НЕМЕДЛЕННО СПАСАЙ ДАШУ МЫ НЕ СМОЖЕМ ДОЛГО ДЕРЖАТЬ КАНАЛ

Легко сказать, «спасай Дашу». Он и себя-то не может защитить. И как еще добраться до нее? Горько вздохнув, он залпом опрокинул остававшуюся в рюмке водку, и на выдохе что-то заставило его повернуть голову ко входу.

Там, в дверях, стояла Даша и смотрела прямо на него.

— Эй, Фидель, папаша, не грузись!

Мы лежим в постели, обнявшись, и курим. Вместо ответа я целую ее в губы, и она отвечает мне, просовывая мне в рот язычок. Она дрочит мне, сначала медленно и нежно, а потом все быстрее и настойчивее. Моя плоть послушно отзывается, наливаясь тяжестью и твердостью. Потом она тушит сигарету и опускается к нему. Без всякой брезгливости она сосет его, только несколько минут назад излившего в нее все свои соки, фонтаны и гейзеры семени и смазки. И вот он уже снова готов к бою за миражи оргазма и вочеловечивание иллюзий.

Я чувствую к ней нежность и благодарность. Я слышу щемящую ноту в сердце, когда смотрю на ее коротко стриженную голову, поднимающуюся и опускающуюся над моим животом, в порочном танго женщины с мужским органом познания божественного происхождения человеческого рода. Она жадна и неутомима в этом танце, она хочет забрать себе все, и она дает все, что у нее есть — страсть, нежность, сочувствие, надежду и боль.

Я тяну ее к себе, она садится на меня сверху, точным и цепким движением бедер накрывая своей узенькой вагиной мой пенис, и тот оказывается, как будто он тут родился, в своем уютной гнездышке, которое он ненадолго покидал, скитаясь где-то на чужбине, но помня и бережно храня родовую память о покинутом рае.

Моя юная и опасная любовница продолжает своей танец, она запрокидывает голову, она выгибается и наклоняется, она танцует, а я любуюсь ею и ее танцем. Словно птица летает она надо мной, а я, стараясь быть осторожным, не таким грубым в своих движениях, как обычно, слегка касаюсь ее сисечек, а изредка беру ее за талию, как бы боясь, что она улетит, вспорхнет к небесам, где ее родные края, я беру ее за талию и снизу движением таза двигаюсь ей на встречу, и тогда она стонет и замирает на миг, но только на один миг, пока длится ее стон. А потом ее танец-полет продолжается, как долгое путешествие в волшебную страну.

Я чувствую, как ее гибкое и легко костное тело сотрясается едва заметными конвульсиями, она царапает ногтями мои плечи и хищной птицей вцепляется в свою добычу. Мы кончаем, и она падает на меня безвольной обессилевшей куклой с гладкой и нежной кожей. Я бережно обнимаю ее, и мы лежим неподвижно какое-то время.

Случайно мой взгляд падает на кота, который сидит неподвижно и внимательно наблюдает за нами. Мне отчего-то становится не по себе, хотя с чего бы? Коты неразумные существа.

Если бы я знал, как я ошибался.

Иван замер, не зная, что и думать, а в это время Даша решительно двинулась к нему, лавируя среди столиков и посетителей. На ней был спортивный костюм, кроссовки, куртка с капюшоном и небольшой рюкзак за плечами. На руках у нее были перчатки с открытыми пальцами, как у спортсменов. На голове — вязаная шапочка.

Она подошла к его столику, сунула рюкзак ему в руки, села напротив и сказала без всяких предисловий:

— Нам нужно сваливать отсюда.

Иван хотел поздороваться, спросить, как она, что-то еще, но по выражению ее глаз понял, что сейчас не время трепать языком, и поэтому молча кивнул.

Она быстро оглядела помещение кафе и так же быстро и торопливо проговорила:

— Вокруг нас происходит какая-то хрень, она повсюду. Я принесла тебе одежду, ты сейчас пойдешь в туалет и переоденешься. Вопросов пока не задавай. Разговаривать будем потом, если…

Она замешкалась, а потом продолжила:

— Пистолет положи в рюкзак, вместе с одеждой, которую снимешь. Я расплачусь. Уходим сразу. Давай шевели батонами!

Иван встал из-за стола, взял ее рюкзак и пошел в туалет. В кабинке туалета он переоделся в то, что она принесла. Все вещи были его размера. Было тесно и неудобно, но он справился. Когда он закончил, в боковом кармане дашиного рюкзачка он обнаружил солнцезащитные очки. Поколебавшись секунду, он их надел. Выйдя из кабинки, Иван машинально посмотрел в зеркало. Это явно был не он, а кто-то другой. Милитаристский камуфляж придавал ему мужественности, а черные очки скрывали от людей ту бездну неуверенности и сомнений, в которой он оказался.

Он прошел в кафе, Даша ждала его возле выхода. Молча они пошли на улицу и, уже идя по тротуару быстрым шагом, Даша сказала ему, не поворачивая головы:

— Мы едем в Тушино.

Глава 6

Геринг сидел в кресле в своем кабинете, приложив к опухшей скуле статуэтку из чистого золота, которую он получил как лауреат премии «Клубничка» за сценарий фильма «Маленькие девочки не ебутся», написанный им под псевдонимом Семен Распутин. Пресса потом долго гадала, кто же скрывается за этим псевдонимом, причем чуть не половину статей на эту тему написал он сам, естественно, под вымышленными именами.

В другом кресле сидел Георгий из управления Э. Вид у него тоже был неважный — разбитый нос распух, под глазами вызревали синяки.

— Тебя-то кто отпиздил? — помолчав, поинтересовался Геринг.