Моя бесценная графиня - Кристина Холлис

— С тобой будет все в порядке, — произнес Джованни, сосредоточенно глядя на переключатели и мигающие огоньки на приборной панели.

— Да… только будь осторожнее в воздухе. Не веди вертолет так же, как ты водишь автомобиль. — Кейти снова попыталась улыбнуться доктору Витторио, который присел рядом с ней. Однако доктор был серьезен.

— Нам нужно вылетать немедленно, Джованни, — сказал он.

Кейти закрыла глаза, думая, что доктор боится не успеть в клинику из-за плохой погоды.

Она не знала, что причина столь поспешного отлета — ее все более ухудшающееся самочувствие.

Кейти было все труднее оставаться в сознании. Боль теперь была непрекращающейся. Она терзала Кейти, только изредка позволяя ей вздохнуть, чтобы глотнуть воздуха. Внезапно Кейти почувствовала на своем лице капли воды. Воздух, который она едва глотала ртом, ворвался в ее легкие с невероятной силой. Слышался какой-то шум, беспорядочные крики, чувствовалось смущение и спешка, пока ее вытаскивали из вертолета и укладывали на носилки. Кейти попыталась открыть глаза, но это ей не удалось. Дождь оказался слишком сильным. Повсюду было слишком много голосов — громких и рассерженных…

— Вот мы и приехали. Разве я не говорил тебе, что никогда не оставлю тебя? — быстро произнес ей в ухо Джованни. — Мне следовало быть с тобой все время и раньше. Только не умирай, Кейти, я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — она попыталась высвободить пальцы, чтобы прикоснуться к лицу Джованни, которого сейчас не видела. Она коснулась ладонью лица Джованни.

Ее рука дрожала, однако было глупо даже спрашивать, отчего это происходит. Внезапно и холод, и боль начали отходить на второй план. Кейти вздохнула. Теперь ей было все равно, что произойдет. Единственное, что для нее сейчас имело значение, так это голос Джованни и три слова, которые он произносил:

— Я люблю тебя!

Он повторял свое признание снова и снова. Последнее, что помнила Кейти перед тем, как потерять сознание, было: Джованни в самом деле любит меня… Я все-таки постараюсь выжить…

Роды начались. Кейти постоянно теряла сознание. Сквозь пелену она слышала какой-то шум — электронные датчики и тревожные импульсы, клацанье стальных медицинских приборов, голоса людей, стоящих вокруг нее. Она едва замечала то, что с ней происходит, однако постоянно ощущала поддержку Джованни, который стоял рядом и подбадривал ее.

Доктора работали почти в полном молчании. Потом раздалось чье-то сопение и крик ребенка, который потонул в потоке поздравлений. Джованни целовал Кейти, снова и снова признаваясь ей в любви. Она наконец вздохнула с облегчением. На этот раз у Джованни все получилось. У него благополучно родился здоровый Донателло. Кейти сделала свою работу.

Подумав о том, что все уже позади, она погрузилась в сон.

Некоторое время спустя доктор Витторио нашел Джованни в одном из залитых светом прожекторов дворов клиники. Граф стоял, прислонившись спиной к стене и, закрыв глаза, подставлял лицо под падающий снег.

— Джованни, что ты здесь делаешь? Ты должен находиться в клинике.

— Я вышел на улицу на несколько секунд, чтобы позвонить по сотовому телефону. Кейти заснула. Я должен всем сообщить о том, что произошло.

— Я надеюсь, что ты не полетишь на виллу самостоятельно сегодня вечером?

Джованни покачал головой. Достав сотовый телефон, он набрал номер виллы «Антико».

— Сейчас я не стану оставлять Кейти одну. Я попрошу Эдуардо организовать для тебя транспорт, Витторио. Мне следовало подумать об этом раньше, но не удалось, — вздохнул он, переведя на доктора измученные глаза.

— Послушай, Джованни, мне очень жаль, что так вышло. Ультразвуковое обследование часто дает неверный ответ… — Витторио посмотрел в сторону и щелкнул языком.

— Мне больше нет до этого дела, — пробормотал Джованни и сказал Эдуардо, когда тот ответил на звонок: — Эдуардо? Да, да, я обо всем тебе сейчас расскажу, только прежде нужно отвезти доктора Витторио домой…

В первый раз, когда Кейти проснулась, было еще темно. Где-то невдалеке пела птичка. Кейти повернула голову. Шторы в ее палате были задернуты, через них кое-где пробивался яркий электрический свет. Должно быть, сейчас раннее утро или уже вечер, подумала она. Постепенно Кейти стала осознавать, что больше не ощущает боли. Вспомнив крик Донателло, она сразу же облегченно вздохнула. Все было позади. Потом Кейти принялась шевелить пальцами ног, испытующе прикоснулась ладонью к своему животу…

Ее робкие движения привлекли внимание дежурной медсестры. Женщина подошла и улыбнулась Кейти.

— Хотите, чтобы я позвала вашего мужа? Он только что спустился вниз, чтобы взглянуть на вашу дочь.

Кейти нахмурилась. Должно быть, медсестра ошиблась.

— Мою дочь? Нет, вы не правы… у Джованни родился сын, Донателло. Где он?

— Там, там, — медсестра ловко засунула под язык Кейти термометр, заставляя замолчать. — Не о чем беспокоиться, дорогая. Ребенок немного наглотался околоплодной жидкости, поэтому доктора хотят как следует его осмотреть. Ваш муж не знал, то ли остаться с вами, то ли пойти к дочери. Я сказала ему, чтобы он уходил. Вам следует поспать еще несколько часов, — оживленно закончила она, взглянула на термометр и записала температуру Кейти на диаграмме, закрепленной на кровати.

Будучи слишком слабой, чтобы спорить, Кейти поудобнее устроилась на подушках и закрыла глаза. Медсестра, вероятно, перепутала ее с одной из рожениц. У Джованни Амато родился сын, наследник, поэтому больше не о чем волноваться.

Однако тревога не оставляла Кейти. Она не видела рядом с собой ни ребенка, ни Джованни. Измученная и расстроенная, Кейти пришла к ужасающему ее выводу. В конце концов, все получилось так, как она и предполагала ранее. Аристократическая машина поглотила ее маленького Донателло. Его гордый отец, должно быть, уже приказал начертать имя наследника на генеалогическим древе семьи Амато на вилле «Антико».

Наконец Кейти все-таки погрузилась в сон. На ее ресницах блестели слезинки.

— Я же говорила вам, что графиня еще спит, — мелодичным голосом произнесла старшая медсестра, от чего Кейти проснулась.

Она открыла глаза и ахнула, увидев, что в палату входит Джованни. Он убийственным взглядом взирал на медсестер, которые сопровождали его. В руках Джованни держал небольшой белый сверток.

— Как вы можете так неаккуратно обращаться с ребенком, будто это гусеница в коконе? — говорил он, обращаясь к старшей медсестре. — Это мой ребенок, черт побери!

Джованни нахмурился, и медсестры тут же поскорее убрались прочь.