Квинт Лициний 2 - Аноним Oxygen

Тома посмотрела туда же и непонимающе вздернула бровь.

- Ну... "Мой кот, как радиоприемник...", - продекламировал я.

- А! - посмеялась она, - точно. А я и не заметила совпадения.

Кот прянул ушами и, приподняв голову, недовольно посмотрел на нас.

- Точно, и глаза зеленые, - хихикнула Тома и слегка подергала его за заднюю стопу, - что Васька, ловишь мир? О тебе писали?

Тот недовольно выдернул лапу, с предельно брезгливым выражением морды оглядел свою конечность и начал демонстративно ее вылизывать.

Я придвинулся к Томе и наклонился, вглядываясь. Склеры были чуть покрасневшими, кожа бледней, чем обычно, но по углам челюстей уже не выпирали лимфоузлы, а из-под глаз ушли темные круги. Губы, избавившись от сухих корочек, опять стали милыми и желанными. Тонкие такие, подвижные, с естественным четким контуром... Вот они мягко изогнулись в легкой искренней улыбке, а по краям на щеках загуляли две небольшие ямочки. Потом кончики губ поползли дальше, и улыбка приобрела ироничный оттенок...

- Хм... - одернул я себя смущенно. Выпрямился и хрипловато продолжил, - да... Плохо. Пустовато без тебя в школе.

Над переносицей у Томы коротко обозначилась сосредоточенно-вертикальная складочка, взгляд соскользнул с меня на обои за моей спиной. Улыбка на миг истаяла, но тут же вернулась, чтобы успокоить:

- Скоро уже. Доктор сказала, что недели полторы еще.

- И пойдем в мороженицу? - легкая хрипотца еще слышалась в моем голосе, но волнение улеглось, и я смог посмотреть ей прямо в глаза.

Там мелькнуло что-то непонятное, и она коротко задумалось, явно не о мороженом. Взгляд на миг стал из тех, которым скульптор смотрит на мраморную глыбу, в уме прикидывая, что таится в ее глубинах. Затем она суетливо заправила за ухо некстати выбившийся локон и, вдруг, залилась краской. У рыжих девиц это происходит легко и сразу, вот и Тома вспыхнула сейчас вся, от кончиков ушей и лба до выреза ночнушки.

- Что? - от неожиданности я подался вперед.

- Ох... - прошептала почти беззвучно, прижав ладони к пылающим щекам. Взгляд ее горестно заметался по одеялу, потом остановился, уткнувшись в одну точку. - Дюш... Как мне стыдно... Как никогда...

Она подтянула коленки и, уронив голову, обхватила их руками. Теперь я видел только ее макушку и поникшие плечи.

Лет десять-пятнадцать назад, там, в циничном будущем, я бы в первую очередь подумал бы о том, а не ведется ли сейчас со мной расчетливая игра; холодно анализировал, сколько в этой сцене от искусства кокетства и тонкого умения манипулировать мужчинами; взвешивал плюсы и минусы в открывающихся возможностях.

Год назад я бы испугался за целостность кокона, которым кропотливо оплел свой мирок.

Сейчас же сердце дерзко, по-мальчишески кричало "хочу любить!", и мне нечего было противопоставить этому горячему зову, рвущемуся из самой глубины души. Поэтому я просто ткнулся в темечко губами и, глубоко вдохнув запах волос, замер. В ушах будто зашумело море.

Мы помолчали, потом я отодвинулся и взял ее покорную кисть. Пальцы оказались холодными, и мне пришлось припрятать их между ладошками.

- Понимаешь, - начал осторожно подбирать слова, - что сделано, того уже не исправить. И пусть...

- И что теперь делать? - бесцветно спросила она, все так же упорно глядя вниз.

Я замер, вспоминая.

"Ты самая красивая", - неискренне шепчу в ухо, а пальцы уже торопливо теребят пуговицу на блузке.

"Я обязательно позвоню", - киваю в закрывающиеся двери ободранного "Икаруса", и, чуть выждав, метко забрасываю скатанную бумажку с номерком телефона в оплеванную урну.

"Дети спят уже?" - и, деловито отводя глаза на вешалку, - "мне срочняк подкинули, жрать хочу - не могу..."

- Что делать... - растерянным эхом повторил я, а потом решительно выдохнул, - да жить! Жить, Томка! Это так здорово... Только давай договоримся не петлять по дороге, и оно будет нам в радость.

Она молча прислушалась, потом подняла на меня поблескивающие влагой глаза:

- Ты... А ты сможешь простить?

На скуле нарисовалась дорожка. Я мягко провел пальцем, стирая, и, улыбнувшись, кивнул:

- Да, прощаю, - помедлил и добавил, - не с легкостью, но с радостью. Правда.

Она с облегчением выдохнула, потом чуть слышно шмыгнула носом и попросила с едва заметной укоризной:

- И не торопи меня. Мне не просто.

Я развел руками:

- Извини... Мне просто нравится слышать твой голос и радостно видеть тебя. Тебя это не обижает?

- Нет, - мотнула она довольно головой и улыбнулась с легкой иронией, - слушай на здоровье. И... мне с тобой тоже хорошо.

Четверг, 06 октября 1977, утро

Ленинград, ул. Чернышевского

- Za ushko da na solnyshko... - Фред медитативно покачивался с пяток на носки и обратно у приколотого к стене изображения уха формата А4.

- Ja, ja, Kemska volost, - отозвался развалившийся в кресле Джордж.

- А кто будет солнышком? - невинно вопросил Карл от окна.

- Явно не мы, да? - фривольный тон Джорджа намекал на какую-то непонятную Синти игру слов.

- А жаль, отчетливо жаль...

- О чем эти клоуны базарят, Фред? - Синти за последние недели вполне освоилась в компании "архивариусов", которые сошли ей за подружек.

Фред подробно разъяснил. Синти немедленно налилась гневом.

Нет, вопрос секса для нее стоял остро, с этим не поспоришь. В консульстве - никого, соседи по дипломатическому корпусу тоже не интересны: женатые стариканы и зеленая молодежь. В последнее время она даже на некоторых примелькавшихся парней из наружки начала посматривать с интересом. Нет, понятно, что ничего не случится, но отчего ж не помечтать-то?

Пригасив гнев, она внимательно посмотрела на мужчин. У, гады, опять разыгрывают... Ну и слава богу, секс с ребенком ей не интересен даже сейчас.

- Кстати, - сказала она, - я тут подумала...

Фред лениво приподнял руку:

- Синти, золотце, ты вчера ничего необычного не ела?

Она непонимающе моргнула, вспоминая вчерашнюю диету. Со стороны кресла полетело хихиканье.

Гады, однозначно, гады. Ну, ничего, хорошо смеется кто? Вот именно...

- Итак, я подумала, - с нажимом продолжила она, - возьмем за исходный пункт связку из осведомленного отца и сына-связника. Мотив - желание уйти за кордон. Окей, принимается, разумная версия, не хуже других. Тогда я постулирую, что сын должен учиться в специализированной английской школе.

В комнате стало тихо. С лиц мужчин сползло дурашливое выражение.

- Смотрите, - с энтузиазмом продолжила Синти, - отец весьма информирован. Значит - входит в местную элиту. Он очень предусмотрителен - на это указывает способ связи. Он хочет лучшей жизни на западе для себя и своего сына. Значит, он будет его к этой жизни готовить. В частности - предоставив наилучшую возможность для изучения языка.