Квинт Лициний 2 - Аноним Oxygen

- Хо-хо, - сказал Фред и с силой растер лицо. - Дальше.

- Я узнала, в городе всего двадцать две специализированные школы с углубленным изучением английского. Если брать два последних класса, это порядка тысячи мальчиков. Кстати, не все такие школы одного уровня, есть примерно десяток наиболее качественных. Тогда круг подозреваемых еще меньше. В общем... - она поколебалась, но продолжила, - за неимением других идей, можно отработать эту. Шансы неплохи.

- Шансы неплохи, шансы неплохи, - возбужденно забормотал Фред, почти бегом нарезая круги по кабинету, - но как туда попасть?

Синти торжествующе улыбнулась:

- А давайте замутим обмен специалистами? В рамках разрядки международной напряженности и налаживания взаимопонимания между народами? Мы им три десятка русистов на практику месяца на три, изучать преподавание литературы в старших классах. Типа, у нас очень растет интерес к этим предметам, мы аж все в восхищении от всего русского. Они на это клюнут. Зная Советы - они наших практикантов, как носителей языка, засунут в самые элитные английские школы. Ну, а дальше - дело техники.

- Заодно в ответ примем у них практикантов, изучим, кто против нас работать будет, - дополнил Джордж.

- Так, - Фред хлопнул в ладони, - супер. Умница. Карл?

- Да, - сказал тот, помолчав, - хорошо. Действительно хорошо. Я в Москву.   

- Мы в Москву, - набычился Фред.

- Хорошо, - не стал спорить Карл, - мы.

Четверг, 06 октября 1977, день

Ленинград, Измайловский пер.

Мы встретились внезапно. Я только что опять навестил Тому и лично убедился, что больная твердо встала на путь выздоровления. Она обрадовалась моему появлению и почти час радостно прощебетала, прежде чем я начал замечать у нее признаки усталость. Теперь я, мечтательно улыбаясь, неторопливо спускался по лестнице.

Обстановка навевала определенный склад мыслей. Именно такие лестницы достойны называться "парадными". Высокое окно, выглядывающее на белоснежную колоннаду Собора и бывшие казармы Измайловского полка, давало достаточно света, чтобы в полутьме не терялись ни вязь лепнины на стенах, ни дореволюционный кафель шашечками на площадке между этажами, ни отполированное за десятилетия руками жильцов дерево перил.

Да, из таких парадных должны выходить только либен даммен ну просто не знаю в чем.

Хотя, почему не знаю? На ней - приталенное драповое манто до пола и черная фетровая шляпка с кокетливым бантом из гипюра. И перья страуса склоненные... А рядом бравый офицер с лихо подкрученными усами. Гвардейскую выправку подчеркивает мундир из благородной темно-зеленой ткани с белой выпушкой по швам. Тускло поблескивают золотые эполеты, и бликует с черной барашковой шапки серебристая Андреевская звезда размером с небольшое блюдце.

Я невольно подтянулся, примеривая измайловский мундир на себя.

И тут меня дернули за рукав. Медленно, не выходя из роли, повернулся и пару секунд узнавал.

- Вот и верь ему после этого! - раздосадовано всплеснула она руками. - На пустой лестнице! Прошел мимо и не заметил! А потом и не сразу узнал! - Теперь правая рука грозно уперлась в бок. - А ведь какие песни пел, какие комплименты говорил! Феей своих снов называл! И ведь чуть не поверила!

Я покраснел. Немного, самую малость.

- Позвольте, сударыня, - вальяжно начал я, выдвинув вперед подбородок, - понимаю, нет ничего удивительного в том, что меня вы знаете. Но вы мне не были представлены.

Ее глаза весело блеснули, и она моментально включилась в игру:

- Софья Ивановна мы, - жеманно протянула она и попыталась изобразить книксен.

Я снисходительно покачал головой.

- А ведь я волновался за вас, любезная Софья Ивановна. Переживал. Вы такая шебутная, - и уточнил светским тоном, - приводов в милицию больше не было?

Она аж задохнулась от возмущения:

- Да я только один раз... И то - случайно! - осеклась, прищурившись, - а откуда ты знаешь?

- Догадаться-то, сударыня, было не сложно, - словно извиняясь, развел руками, - достаточно с вами переговорить.

- Наглый мальчишка!

Я победно ухмыльнулся:

- Так-с, полагаю, что врачебный долг неотложно зовет вас в пятнадцатую квартиру? Ну-с, тогда не смею больше вас задерживать, ma gentille Софья Ивановна.

Четко выверенный наклон головы, звонкий щелчок каблуками, чтоб эхо загуляло по подъезду... Эх, вот щелчок-то у меня и не получился!

Софья зловредно заулыбалась, и на щечках прорисовались запавшие в мое сердце ямочки.

- Кхе... Потренируюсь, - согласился я и окинул ее оценивающим взглядом, - а загар тебе к лицу.

Она протянула руку и потрепала меня за вихры на макушке.

- Муррр, - сказал я.

- Подрос, больной, - констатировала, отпуская, - на человека стал походить, а не на тощего синюшного цыпленка. Головушка, правда, все также бо-бо. Но, есть, есть в твоем варианте безумства что-то... запоминающееся.

Я промолчал, улыбнувшись, и разговор засох.

- Ну... - неуверенно сказала она, когда молчание стало неприлично затягиваться, - иди уж.

- Удачи, - кивнул я и продолжил спуск.

В ней много, очень много жизни. Бурная река жизни, и в эти воды щедро брошено искрометного авантюризма. Встречи с ней освежают. Да, был бы я лет на десять старше... Нет, как жена - это экстрим высокого градуса. В этом потоке живой воды можно захлебнуться. А вот освежающие встречи... Не даром же у меня каждый раз при встрече с этой женщиной вскипают опасные желания и грезятся бессонные ночи.

И тут я испытал жгучий стыд.

"Боже", - подумалось мне, - "какие ж мы, мужчины, все же животные".

"Ну да ладно, ладно, тебе..." - неожиданно внутренний голос раздвоился, и в нем появились тягучие адвокатские нотки. - "Да даже не успел подумать ни о чем таком. Может, я дружеские посиделки имел ввиду"?

"Кого ты хочешь обмануть? Себя?" - глумливо вопросило мое первое "я", - "а то я не знаю, что именно ты имел в виду".

- Тьфу на вас, - выругался я вслух и потянул на себя дверь парадной, - о деле надо думать, о деле.

Суббота, 08 октября 1977, день

Ленинград, Красноармейский пер.

Гадкий Утенок подловила меня на большой перемене, на выходе из столовой. Тут было людно, но ее это не остановило. Она, как я уже заметил, не стремилась казаться, а предпочитала быть, и эта искренность подкупала. Вот и сейчас она не пыталась натянуть на лицо несерьезную улыбку, а честно побледнела, отчего темные, почти черные глаза стали казаться еще больше.

- А ты сегодня вечером занят? - пока она произнесла эту немудренную фразу, голос ее пару раз подломился. - Пошли сегодня в кино?

- А на что? - я невольно заговорщицки понизил голос.

- В "Космонавте" новый фильм. "Служебный роман", с Алисой Фрейнлих, - то, что я не отказал с ходу, ее чуть успокоило, и вот теперь она робко улыбнулась.