Рыжая кошка - Питер Спигельман

— И провел на работе весь день?

— Что значит «весь день»? У меня были встречи, был ленч… Я то приходил, то уходил.

— Во сколько ты ушел?

— Не знаю… Между шестью и половиной седьмого.

— Ты отправился прямо домой?

— Конечно.

— Это означает «да»?

— Да, я отправился прямо домой.

— А потом?

— А потом ничего. Поужинал, почитал отчеты, лег спать.

— Ты не выходил?

— Я же сказал: ел, читал, спал.

— Стефани была с тобой?

— Ты на что намекаешь?

— Стефани была с тобой?

— Я не собираюсь говорить о…

— Не заводи эту волынку по новой, Дэвид. Мы должны знать, где ты был. Мы должны знать, где была Стеф. Мы должны знать, что ей известно. Наконец, мы должны донести до тебя простую мысль: ты в очень неприятном положении. Копы будут задавать эти же вопросы и еще много других, а с тактичностью у копов неважно. С ними ты не сможешь ерничать и язвить. Копы таких подозреваемых просто обожают: злится — значит, рыльце в пушку, значит, мы, бравые ребята, кое-что нарыли. А уж если подозреваемый вроде тебя, начинается настоящее веселье.

— Подозреваемый? — На этот раз в смехе Дэвида явственно звучало безумие. — Я тебе, мать твою, не подозреваемый.

Я стиснул зубы и всерьез подумал о том, чтобы положить трубку. Потом услышал в телефоне звон стекла.

— Где ты?

— А что, хочешь присоединиться? Я думал, ты делаешь вид, будто завязал.

— Где ты?

— В единственном к югу от Фултон-стрит открытом баре… во всяком случае, единственном, какой я смог разыскать.

— Боже… ты говоришь об этом на людях? Что, черт побери, с тобой происходит? Сам себе могилу решил выкопать?

— По-моему, Джонни, не тебе учить меня жить. Разуй глаза, на себя посмотри. Что, не видать ни карьеры, ни друзей, ни семьи? Странно, странно…

Я считал, я дышал, но в конце концов не выдержал и бросил трубку. Когда я обернулся, в дверях спальни стояла Клэр. Уличный свет, смягченный снегом, прочертил бледно-розовыми полосами ее руки, ноги и маленькие груди. Ее лицо было в тени, но я угадал в ее глазах беспокойство.

Глава 19

Клэр хотела пойти со мной в «Клуб 9:30», но под объединенным воздействием снега, моих уговоров и, возможно, пистолета у меня за спиной сдалась.

— Это, черт побери, что такое? — Она застыла, не донеся вилку до рта.

— Это «глок», девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет.

— Я вижу, что это пистолет. Что ты с ним делаешь?

— Кладу в кобуру и пристегиваю к поясу.

— Не шути. Зачем он тебе?

— Я надеюсь найти парня, с которым вчера вечером играл в догонялки в Центральном парке. Вдруг да получится более спокойная беседа.

— Ты собираешься… стрелять в него?

— Я бы предпочел поговорить, но лучше иметь выбор.

— Боже! — выдохнула Клэр.

Она ела тайскую лапшу и мрачно наблюдала, как я вытащил из «глока» обойму, проверил патроны, убрал на место, поставил пистолет на предохранитель и положил в кобуру. Я уже натягивал водонепроницаемую куртку поверх шерстяной, когда Клэр заговорила снова:

— Это тебе брат только что звонил?

Я удивленно посмотрел на нее. Я никогда не обсуждал с Клэр свои семейные дела и понятия не имел, что ей вообще что-то известно. Лицо ее застыло, серые глаза были непроницаемы.

— Один из братьев, — медленно ответил я.

На ее губах мелькнула грустная улыбка.

— Я знаю этот тон. Так же говорит моя сестра, когда мы иногда созваниваемся. Наверное, я тоже так говорю. Из серии: «Я сейчас взорвусь и при этом удавлю тебя». Так обозлить способны только родственники. — Я кивнул. — Он твой клиент?

Я покачал головой:

— Я не могу…

Клэр подняла руку:

— Не важно. Я только хотела сказать, что, чем бы ты ни занимался, работа тебе на пользу. — Она заметила мое удивление и улыбнулась: — Если не считать синяков и ссадин, ты уже давно так хорошо не выглядел. Ты лучше ешь, лучше спишь, и туча у тебя над головой не такая темная. — Клэр снова взялась за обед и страшно удивилась, когда я поцеловал ее на прощание.

Перед «Клубом 9:30» не стояло ни такси, ни лимузинов, а бархатный шнур, если он вообще существовал, был похоронен под толстым слоем снега. Облокотившись на стойку, я пил клюквенный сок и осматривал помещение. Большой прямоугольный зал, тускло освещенный и напоминающий оформлением сераль для любителей кальяна. Стены затянуты зеленым и оранжевым шелком, с высоких потолков свисают зеленые, как листья, баннеры. Танцплощадка доминирует, с одной стороны от нее расставлены круглые зеленые столики, с другой располагаются занавешенные альковы с массивными оранжевыми диванами. Вдоль задней стены широкая лестница с полупрозрачными зелеными ступенями, ведущая к альковам и кабинетам для VIP-персон. Напротив лестницы бар — оранжевый полумесяц, увенчанный зеленым матовым стеклом. Над ним ряд плоских экранов, показывающих закольцованную запись пляжа Копакабана. Аудиосистема пульсирует негромким техно, и с десяток тел на танцплощадке выжимают из этой музыки все возможное.

Я насчитал человек пятьдесят, включая танцоров и персонал, — несомненно, ничего похожего на обычный вечер пятницы, но совсем неплохо для такой погоды. Буран превратил всех в товарищей по несчастью, радующихся, что они живы и достигли приюта; в результате все происходящее имело слабый привкус маниакальности. Из кухни бесплатно приносили ту еду, что осталась, хотя за напитки по-прежнему платили по полной.

Пупса — Джейми — не было, но в глубине бара обнаружился человеке гнусавым голосом, с которым я говорил по телефону, — он уныло оглядывал помещение. Звали его Джей-Ти. Тощий, лет тридцати, с лохматыми, вытравленными перекисью водорода волосами и трехдневной щетиной, в футболке «Баффи — истребительница вампиров». Он занимал должность менеджера с расплывчатыми обязанностями и совсем мне не обрадовался.

— Блин, так это вы звонили? — охнул он. Я кивнул, и он нахмурился. — Я ж вам сказал, у нас работает только девушка по имени Джейми.

— Значит, если поспрашивать ваших сотрудников, никто из них не вспомнит парня по имени Джейми?

Он нахмурился еще сильнее.

— Вы кто? Коп, что ли?

— Не коп и не сотрудник Государственной службы контроля над употреблением спиртных напитков.

Джей-Ти на мгновение опустил глаза и рукой в никотиновых пятнах провел по узкому лицу.

— Что это значит? — спросил он.

— Это означает, что мне плевать, кого вы берете на работу. Марсиане, уголовники — мне все едино.

Джей-Ти покачал головой и поморщился.

— Оставьте меня в покое.

— Я не хочу доставлять неприятности, Джей-Ти. Ни вам, ни Джейми.

— Тогда уходите.

— Расскажите мне о Джейми, и я уйду.

Джей-Ти выудил из кармана сигарету и, не зажигая, сунул в рот.

— Не знаю даже, что вам рассказать. Не такие уж мы с ним друзья.

— Вы знаете его фамилию?

— Койл, — ответил Джей-Ти и повторил для меня по буквам.

— Давно он здесь работает?

— Порядка десяти месяцев.

— Без ведомости? — Джей-Ти кивнул. — Потому что он сидел? — Снова кивок. — Не знаете за что?

Джей-Ти покачал головой:

— Я на него не давлю.

— Каковы его обязанности в клубе?

— В основном Джейми стоит на входе, но и в другом помогает.

— Например?

— Иногда за стойкой бара, иногда охраняет VIP-кабинеты.

— Он работает каждую ночь?

— Нет, два-три раза в неделю. А потом началась эта фигня с неявкой.

— Так он прогуливает?

— Джейми не появлялся уже три недели. И не звонил.

— Это на него не похоже?

— Не-а. Прежде это был мистер Надежность: появлялся вовремя, хоть часы по нему сверяй, и, главное, никакой ерунды себе не позволял.

— Выходит, Джейми хорошо работал?

— Никто не жаловался, — ответил Джей-Ти. — Он знал, когда продемонстрировать крутизну, а когда припугнуть, и умел сделать так, чтобы никто не заметил беспорядка.

— Вас не беспокоило его… прошлое?

Джей-Ти прищурился.

— Его ставили за стойку, и вся наличность была на месте. Заметь я недостачу, разве бы я в другой раз его пустил?

— Вы знаете его подружку?

— Не-а.

— У вас есть его адрес или телефон?

Джей-Ти вытащил многофункциональную цифровую штуковину и начал тыкать в нее большими пальцами. Зачитал номер телефона с индексом, и я все записал.

— Все-таки довольно рискованно брать такого парня, — заметил я.

Джей-Ти пожал плечами:

— Младший брат моей жены сидел в Коксаки. Джейми его опекал.

Потом Джей-Ти ушел в направлении кабинки диджея.

Я поднял голову и увидел, что Джей-Ти еще там — курит у открытого окна и разбирает стопки дисков. Я допил сок и поставил стакан настойку. В дверях кухни болталась без дела официантка, и я решил подойти.