Приглашение к счастью - Мегги Чарльз

В этот момент Джош не смотрел на Марту — иначе заметил бы, как удивление и недоверие промелькнули в ее глазах.

Ни разу до сих пор он даже не заговаривал о годах учения в академии. Марта знала, что Джош был отличным лыжником, но эти сведения она получила от Дженнифер. Именно Дженнифер однажды показала ей любительский снимок Джоша на лыжах — очень молодого и очень красивого, хотя, по мнению Марты, все же не такого красивого, как мужчина, сидящий сейчас напротив.

На том снимке Джошу было не больше двадцати. Годы меняют не только внешность, но и характер. Страдание закалило характер Джоша: теперь он и внешне, и внутренне был тверд, как сталь.

Марта поспешно отвела взгляд, опасаясь, что Джош прочтет в ее глазах все затаенные мысли.

— Дженни не особенно увлекалась лыжами, — продолжал Джош, переходя к своей сестре, — а я только и мечтал, что отцу дадут назначение куда-нибудь в горы. Ты в эти выходные ездила во Франконию?

— Да…

— Однажды я провел там рождественские каникулы, — сообщил Джош. — Удивительное место!

— Д-да.

Марте показалось, что Джош взглядом пригвоздил ее к месту. Прежде чем она сумела уйти от этого прямого и настойчивого взгляда, он произнес:

— Марта, не нужно так контролировать все, что говоришь.

— Что… о чем ты? — пробормотала Марта.

— Если бы ты танцевала в балете, я бы не смог составить тебе компанию. Барышниковым я бы не стал даже со здоровыми ногами. Я знаю, ты пытаешься меня, так сказать, щадить, но выходит наоборот. Мне кажется, что ты меня опекаешь, а я этого терпеть не могу.

Марта отшатнулась, словно получила удар.

— Я никогда не пыталась тебя опекать! — воскликнула она, как только вновь обрела дар речи.

— Отлично, и на будущее запомни мои слова! — прорычал Джош и затем, к удивлению Марты, попросил себе еще виски.

— Надеюсь, ты не собираешься сегодня садиться за руль, — не удержавшись, заметила она.

— Моя машина стоит в гараже, и ты это прекрасно знаешь, — ответил он.

— Нет, — возразила она, — я не знала.

— В Нью-Йорке имеет смысл ездить только на такси, — объяснил Джош. — Иначе ты будешь не столько ездить, сколько искать место для парковки, да еще, если машина хоть немного поприличней самосвала, постоянно дрожать, чтобы ее не разбили и не угнали. Поэтому в Нью-Йорке я доверяю свою жизнь славным ребятам в желтых машинах с зелеными огоньками. Все ясно?

Сам не понимая почему, он все сильнее злился на Марту и на самого себя. Неужели все из-за проклятой ревности?

Джош готов был смеяться над собой. Он всегда полагал, что есть люди, от природы лишенные чувства ревности, и он — один из них.

Взглянув наконец на Марту, Джош заметил, что губы у нее вздрагивают, словно у обиженного ребенка.

— Марта, извини, что повысил на тебя голос, — с покаянным видом произнес Джош.

— Все в порядке, — отозвалась Марта, глядя в свой полный стакан.

— Понимаешь, я просто… просто хочу, чтобы ты разговаривала со мной так же, как с любым другим, — выпалил Джош.

— Мне трудно общаться с тобой так же, как с любым другим, — невнятно проговорила Марта, — потому что…

— Почему же?

— Неважно.

— Да ладно, скажи, — настаивал Джош. Голос его был холоден, как сталь.

— Нет.

— Тогда скажу я. Потому что я калека и ты считаешь своим долгом оберегать мою израненную душу. Правильно?

Марта, пылая яростью, уставилась на него.

— Нет! — воскликнула она, не обращая внимания на посетителей. — Вовсе нет! Ты ничего не понял! Ты никогда ничего не понимаешь!

Марта схватила сумочку и порывисто вскочила из-за стола. Ее вьющиеся черные волосы рассыпались по плечам. Вздернув подбородок, она поспешно направилась к выходу. Посетители проводили глазами стройную женщину в синем пальто с широким меховым воротником.

Джош, немало удивленный, положил деньги на стол, потянулся за тростью и встал. Он знал, что Марта имеет обыкновение ходить быстро, однако собирался ее догнать. И далеко идти ему не пришлось. Марта стояла у дверей «Алгонкина», а швейцар ловил для нее такси.

Джош молча встал рядом и взял ее под руку. Марта рванулась в сторону, но он сжал ее локоть мертвой хваткой.

К тротуару подъехало такси.

— Отпусти меня, черт побери! — прошипела Марта.

— Не дождешься! — твердо ответил Джош. — Я еду с тобой.

— И что мы будем делать дальше? — вызывающе спросила Марта.

— Скажу, когда сядем в такси.

С этими словами он подвел Марту к машине. Швейцар распахнул дверцу. Марта села, и на секунду Джош испугался, что она, не дождавшись его, прикажет шоферу ехать. Обычно Джош двигался довольно быстро, несмотря на хромоту, но в минуты спешки или волнения становился неуклюжим. Давно уже он не чувствовал себя таким неловким, как сегодня.

Он назвал шоферу свой адрес на Риверсайд-драйв, откинулся на спинку сиденья и стал ждать, что скажет по этому поводу Марта.

Она молчала.

Джош украдкой взглянул на нее. Марта свирепо смотрела на него: глаза горят, полные губы приоткрыты — от одного взгляда на нее у Джоша сильно забилось сердце. Она была необыкновенно хороша, и Джош с трудом подавил желание заключить ее в объятия.

— Марта! — тихонько позвал он.

— Не понимаю, чего ты добиваешься, — резко ответила она.

— Похоже, мы оба сегодня встали не с той ноги, — заметил Джош и поморщился — это выражение напомнило ему о собственной больной ноге. — Однако нам нужно поговорить о нашем проекте.

— Да, — натянуто ответила Марта. — Мне казалось, что как раз за этим ты пригласил меня выпить в «Алгонкин».

Нет, Джош пригласил ее не поэтому. Он просто чертовски хотел ее видеть и, разговаривая с ней по телефону, не смог сдержать минутного порыва. Бар, где всегда куча народу, шум и звон стаканов, показался ему самым безопасным местом для встречи.

Как он ошибался! Для них с Мартой нет безопасных мест.

— Я разработал генеральную линию, — сказал Джош — по счастью, ему не пришлось лгать. — Если вечер у тебя не занят, может быть, обсудим это за ужином?

— Нет, вечер у меня не занят, — ответила Марта и тут же пожалела о своих словах.

В их нынешнем настроении, думала она, любой разговор — о статье или о чем-нибудь ином — превратится в битву. Слова Джоша о том, что она должна относиться к нему так же, как к прочим, задели ее за живое.

«Это невозможно! — хотела ответить Марта. — Я слишком тебя люблю!» А к любимому человеку нельзя относиться так же, как ко всем остальным.

Марта едва не произнесла эти опасные слова вслух, но вовремя сообразила, что она делает, и дала задний ход. И Джош, разумеется, извлек из ее недоговорок то, что ей самой и в голову не приходило!