Обманы - Джудит Майкл

— Я, наверное, не тот человек…

— Душенька, ты многому научилась с тех пор, как вышла замуж за Дентона. Тебя просто потрясло то, что тебе удалось услышать, и ты рассуждаешь не вполне трезво. Так вот. Ты поможешь мне, а я тебе. Разве ты не слышала, когда я сказала, что беру тебя под свое крылышко? Ты сделаешь мой дом красивым. Мы покажем его всему свету, устроив грандиозный прием. А в результате через неделю люди будут говорить, что если леди Сабрина Лонгворт не снизошла до того, чтобы быть вашим консультантом по оформлению дома, значит, вы — никто, включая высокопоставленную и могущественную Оливию Шассон. — Александра взяла бокал и пошла по этажу, оставляя следы на пыльном полу. — А когда взлетит твоя ракета, взлетит и моя, и я прочно буду членом Респектабельного общества, которое окажется у моих ног.

— Потому что, скажу тебе, Сабрина, похоже, ты не понимаешь, что эти люди в неистовом восторге от тебя. Ты очаровательная женщина — гораздо больше, чем я, чего бы я не допустила больше ни в ком. Ты забавна, оригинальна, и никто не может заранее предугадать, что ты скажешь или как ты поступишь. С твоим именем не связан никакой скандал, и люди, ненавидящие друг друга, тем не менее, любят тебя. Знаешь ли ты, когда я впервые услышала о тебе? Сразу же после того, как ты вышла замуж. Где бы я ни была — в Рио, в Каннах, на Майорке — люди говорили о тебе. Целый год я ждала встречи с тобой. Потом на суденышке Макса ты была такой невинной и несчастной, что я просто не могла поверить, что ты это ты, а потом ты мне начала нравиться. Вот какая чепуха. — Она села на тюк, скрестив свои длинные стройные ноги. — Понимаешь, единственная причина, почему они сходят с ума, заключается в том, что никто не знает, из-за чего вы с Дентоном разошлись и что ты за это получила. Ты должна была рассказать им… И не качай так головой, я говорю только, что так считаю. Они уверены, что ты появилась ниоткуда, вышла замуж за одного из них, бросила его, получив Бог знает сколько денег, и открыла великолепный магазин. Такое, мол, у тебя хобби, финансируемое бедным Дентоном. А бедный Дентон рассказывает о своем разбитом сердце в каждой постели, в которую забредет. Я знаю, что ты получила. Так уж вышло, что у нас был один и тот же поверенный при разводе, и он просто стонал, как много ты упустила. Это твоя история, поэтому я ее никому не рассказывала, но большинство ждет, чтобы ты доказала их неправоту. Сабрина, слушай.

Александра разлила остатки вина в бокалы. Солнце светило в окна не так ярко, поскольку день шел к концу, и при бледном освещении она казалась похожей на мраморную статую.

— На мой взгляд, ты само совершенство. У тебя есть стиль и независимость. Я приглашаю тебя оформить мой дом. Ты будешь стоять рядом со мной, когда я дам первый прием. Что ты на это скажешь?

Сабрина смотрела куда-то вдаль. Она слышала все, что говорила Александра, но в то же время была далеко.

Мысленно она уже оформляла этот дом, прикидывая размеры комнат, стиль мебели и ее расположение, работу художников, занавески, ковры. Ей не терпелось начать. Но она хотела быть уверенной в одном.

— Полная свобода действий? — спросила она мягко.

Брови Александры поднялись вверх насмешливо-удивленно.

— Ха, ну а зачем же иначе ты мне нужна? Благодарной, приятной несколько минут назад Сабрины теперь не было. На ее месте была уже другая Сабрина, уверенная в себе, профессионал. Она осмотрела дом и спросила:

— Какую сумму ты бы хотела потратить на это?

— Сколько понадобится. Сабрина кивнула.

— Расскажи мне, какого эффекта ты хочешь добиться, и я все сделаю.

— Слушаюсь, мадам. — Александра улыбнулась восхищенно.

— К вашим услугам, мадам. — Они засмеялись и слегка чокнулись бокалами перед тем, как допить остатки вина.

— Когда начнешь? — спросила Александра. Сабрина надела пальто.

— Я уже начала.

Они встречались за ленчем и обедами и проводили так много часов вместе, что, в конце концов, Александра перебралась из своего номера в «Коннот-отеле» в одну из гостевых комнат дома Сабрины. Они говорили об Александре, а Сабрина тем временем набрасывала чертежи и эскизы интерьеров. Она наняла того же подрядчика, который переделывал «Амбассадор», чтобы он наблюдал за работой электриков, водопроводчиков и штукатуров. Специалисты выложили сложный паркет, который она задумала. Через несколько недель прибыла мебель: настолько оригинальное, нетрадиционное сочетание, какого Александра даже представить себе не могла.

Там были элементы стиля неорококо из 1850-х годов в плавных изгибах и завитках с перламутром. Этот стиль как бы означал стройную, гибкую, фривольную Александру и ее приемы. Сабрина противопоставила этому мебель Георга Джека 1890-х годов: обманчиво простую, украшенную сикомором и другими сортами дерева, вписывающимися одно в другое. Это была Александра, которая мечтательно говорила об «одном прекрасном дне», когда она сделает что-нибудь такое, что потрясет всех. И, наконец, Сабрина добавила несколько потрясающе современных «карет» Сорианы и оттоманок Скарпы: низких, почти у самого пола, сделанных из мягкой кожи с хромированной сталью. Это — Александра, мягкая и твердая одновременно. Расчетливая и любящая, земная, сексуальная, сдержанная, но такая удобная, когда она отдыхает с тобой.

Александра ходила по комнатам, залам, вверх и вниз по ступеням, трогая все руками, присаживаясь и вскакивая, чтобы бегать снова.

— Мне нравится это, мне нравится то. Я хочу, чтобы все это работало на меня. Я хочу устроить прием. Можем ли мы начать этим заниматься?

Церемонно Сабрина подала ей ключ, которым пользовалась четыре месяца, и список гостей, которых следовало бы пригласить. Она составила его предыдущим вечером. На следующий день они стали планировать взлет Александры.

Это был первомайский бал, начавшийся в десять вечера и окончившийся завтраком утром следующего дня. Он стал триумфом сезона 1976 года, единственным событием общественной жизни, одинаково освещенным как в отделах светской хроники, так и на страницах, посвященных архитектуре, мебели и домашнему уюту, как британских газет, так и международных журналов.

«Опытный глаз нашел бы обстановку в доме Мартовой возмутительной и хаотичной, — писал известнейший в Европе критик по дизайну и интерьеру. — Но только по — началу. Вскоре этот глаз обнаружил бы, что оформление освежает, поет и отражает сильную индивидуальность оформительницы, знающей себя и своего клиента».

«Что же касается самого бала, — писал репортер светской хроники, чей отчет был иллюстрирован фотографиями наиболее выдающихся из двухсот гостей, — то оркестр был приятнейший, так же как и любовные песни, исполнявшиеся одетыми в соответствующие костюмы певцами и танцорами в салоне. Наряды дам, были произведением величайших мастеров мира, а столы никогда не пустовали, заполняясь экзотической пищей. Княгиня Александра казалась статуей богини в белом платье с ожерельем из изумрудов. Звездой вечера была леди Сабрина Лонгворт в платье цвета золота, фаворитка лондонского светского общества с того времени, как она вступила в брак со своим бывшим мужем, лордом Дентоном Лонгвортом, виконтом Тревестоном (который не присутствовал на этом балу). Прекрасный дизайн дома княгини Александры в Белгрейве — дело рук леди Лонгворт. Среди гостей были Питер и Роза Рэддисон (компания „Автомобили рэддисон“), леди Оливия Шассон и Габриэль де Мартель, дочь министра финансов Франции, которая сказала, что будет подыскивать себе собственную квартирку в Лондоне».