Эм + Эш. Книга 2 (СИ) - Шолохова Елена

— Послушай, Эм. Я согласился на эту свадьбу, потому что не думал даже, что встречу тебя, понимаешь? Мне говорили, что ты навсегда уехала в Германию. Если б знал, то, конечно же, я бы не… — Он выдохнул. — В общем, неважно. Главное, теперь я знаю, что ты есть. Теперь всё изменилось. Не будет никакой свадьбы. Нет никакой другой.

— А твоя невеста?

— Ника — очень хорошая девушка. Мне её жаль, очень. И стыдно. Она ведь ни в чём не виновата. Но ты… ты же моя Эм. — Он посмотрел на неё с такой щемящей нежностью, что боль в её глазах начала таять. Ведь нельзя же смотреть вот так и при этом врать. — Я хочу быть с тобой. Кроме тебя мне вообще никто не нужен.

— Но как ты со всем этим разберёшься? — произнесла она одними губами.

— Честно скажу, — усмехнулся он, — это будет очень непросто. У неё отец… ну, ты его сама видела. Хотя пофиг на него. Что он мне сделает? Ну а с Никой я поговорю сегодня же вечером.

Глава 19

Пётр Аркадьевич Харлов с утра пребывал в глубокой растерянности. Он даже не вышел к персоналу перед открытием, чтобы самолично удостовериться, всё ли в порядке. Не навёл страх на разгильдяев-официантов. Не прищучил наглеца-сомелье. Впервые за всё время.

Он заперся в своём кабинете, прежде настоятельно попросив час-два его не тревожить. Ему надо было хорошенько подумать.

Вчера он стал свидетелем очень занимательной сцены. Хотя, по правде, ничего занимательного там не было. На самом деле, ситуация вырисовывалась очень даже щекотливая. По опыту он уже знал — с этими адюльтерами вечно сплошные сложности, и никогда наверняка не предугадаешь, каков будет исход.

Дважды он подлавливал жён своих постоянных гостей с другими мужчинами. Оба раза донёс, поскольку сразу и безоговорочно принимал сторону обманутого мужа. Потому что, во-первых, мужская солидарность, она есть и для некоторых кое-что значит, а, во-вторых, те дамочки были обычные куклы, бестолковые и бесполезные, а вот их мужья — люди серьёзные, нужные. Так вот, первый обманутый свою неверную жену в два счёта выпнул без гроша и вскоре женился на другой. Свадьбу сыграл — шикарную свадьбу! — конечно же, в «Касабланке». С тех пор обедает и празднует только здесь, а если его фирма устраивает выездной банкет или фуршет в своём офисе, то угощения и официантов заказывает у Петра Аркадьевича.

Второй рогоносец отреагировал совсем иначе. Разгневался, стал орать — как, мол, посмел бросить тень на его благоверную, угрожал, оскорблял, чуть руки не распустил — охранникам пришлось вмешаться. И с того дня в «Касабланку» ни ногой.

Тут же ситуация вышла чуть иная. Обманывал как раз муж, даже ещё не муж, а жених. Только вот отец невесты — очень влиятельный человек. Очень. С ним не хотелось ссориться. С ним страшно было ссориться. Но прикидывая обстоятельства на себя, Пётр Аркадьевич склонялся к мысли, что рассказать ему всё-таки надо. Во-первых, не именно ему ведь изменили, значит, рогоносцем он его не выставит. Во-вторых, дочь этого важного человека ещё не вышла замуж, а лишь собиралась, так, может, он поможет предотвратить несчастный брак? Ведь что это за жених такой, если ещё даже не женился, а уже налево гуляет. И главное, на ходу подмётки рвёт. Только в пятницу Эмилия их обслуживала, а во вторник они уже тут вовсю… А потом, он его ещё и скотиной обозвал ни за что ни про что. Тоже, знаете ли, обидно.

Пётр Аркадьевич шумно выдохнул. Снова посмотрел на блестящий телефонный аппарат красивого малахитового цвета, затем перевёл взгляд на чёрный плотный прямоугольник с золотыми тиснёными буквами, который вот уже полчаса вертел в руке. Даже визитка вон у него какая солидная. Наконец решился:

— Здравствуйте, — вкрадчиво заговорил он, когда на том конце ему ответил приятный женский голос. — Мне бы с Сергеем Петровичем поговорить.

— По какому вопросу? — переспросил он и замялся. — По личному. По очень личному.

Но разговор не получился — секретарша вежливо сообщила, что у Гайдамака важное совещание, но она передаст, что он звонил. Спустя два часа Пётр Аркадьевич снова попробовал связаться и снова нарвался на «он очень занят». После третьей неудачной попытки он осмелел и попросил передать Гайдамаку, что дело касается его дочери и её жениха. Не прошло и десяти минут, как Гайдамак перезвонил сам, лично.

Они договорились встретиться на нейтральной территории. Вообще-то, Пётр Аркадьевич пробовал заманить его в «Касабланку», здесь всё-таки он чувствовал себя увереннее, но тот — ни в какую. Пришлось согласиться на «Клермонт», новомодный ресторан на набережной, хотя, судя по тону, согласие у него и не спрашивали.

Место, куда его попросил приехать Гайдамак, выглядело не столь претенциозно, как «Касабланка», но весьма стильно: этакая старинная шхуна с множеством уединённых комнаток-кают, деревянные стены увиты канатами, туалет — вылитый гальюн, вместо окон — иллюминаторы, ну а вместо привычной музыки из скрытых динамиков лился шелест волн, время от времени пронзаемый криками чаек. Только качки не хватало для полноты ощущений. Впрочем, Петра Аркадьевича и без того порядком потряхивало.

Перед самой встречей он вдруг запаниковал, но назад дороги не было. К «Клермонту» подъехал заблаговременно и не один, взял с собой охранника покрепче, но всё равно нервничал и потел. К тому же охранника пришлось оставить у барной стойки — хостес пригласила Петра Аркадьевича в нужную «каюту» одного, хотя Гайдамака ещё не было. Однако долго ждать не пришлось, Сергей Петрович оказался пунктуален и явился ровно в назначенное время. Царапнул колючим взглядом, но, узнав, протянул руку.

— Секретарша передала… — начал Гайдамак, как только оба сделали заказ и официант в тельняшке и бескозырке удалился, но не договорил, вопросительно взглянув на Харлова.

— Да-да, — Пётр Аркадьевич безотчётно прихватил с тарелки тканевую салфетку, сложенную в форме джонки, и стал суетливо теребить края. — Тот молодой человек, простите, не помню его имени…

— Это и неважно, — отмахнулся Гайдамак. — Так что с ним?

— Вчера, во втором часу ночи я видел его с одной из наших официанток… они, простите, обнимались. Не знаю, насколько это важно… Может, в том и нет ничего существенного, хотя они… они… в общем, это не выглядело дружескими объятьями. Потом, когда я их спугнул, они вместе уехали. На мотоцикле… Если честно, я сомневался, надо ли вам об этом сообщать…

— Нет, вы всё правильно сделали. Скажите-ка, эта официантка… не она ли в тот вечер нас обслуживала?

— Да, это она. Эмилия.

— Почему же вы её не уволили? Я разве не дал вам понять, что она совсем не годна?

— Но… ну… — Пётр Аркадьевич растерянно взглянул на Гайдамака. — Но я её наказал! И потом, она должна ресторану большую сумму.

«Матрос» принёс им заказ, ловко выставил на стол и немедля скрылся за дверью. Ели они молча и без всякого удовольствия. Пётр Аркадьевич вообще чуть ли не давился щучьими колобками, украдкой поглядывая на мрачное лицо Гайдамака. Тот тоже ковырялся в своей тарелке явно нехотя. В конце концов откинул вилку и процедил:

— Вот же сучонок!

Пётр Аркадьевич вздрогнул, хоть и сразу сообразил, что выпад не в его адрес. На него Сергей Петрович не злился, даже поблагодарил под конец и предложил обращаться если вдруг что, но всё равно Пётр Аркадьевич свободно вздохнул лишь тогда, когда они разъехались. Просто удивительно — какая от этого Гайдамака исходила гнетущая, почти парализующая сила. И ещё более удивительно, что нашёлся же такой болван, который посмел переть против него.

Глава 20

Больше всего Сергею Петровичу хотелось разделаться с этим щенком по-мужски и немедленно. Сперва вытряхнуть из него душу так, чтоб на всю жизнь запомнил, как обманывать Нику, а потом выпнуть подонка из города. Но Ника как раз накануне чётко и ясно дала понять, что этот Шаламов ей нужен. Необходим. Что она его любит, каким бы он ни был, и готова простить ему всё, что угодно, лишь бы остаться с ним.