Крестный отец - Марио Пьюзо

– Ты, примерный студент колледжа, ты, который никогда не хотел быть замешан в семейные дела, теперь хочешь убить офицера полиции и Турка только потому, что Мак-Клуски раздробил тебе челюсть. Ты принимаешь это, как личную обиду, а это всего лишь бизнес. Ты хочешь убить двух парней только за то, что они отвесили тебе оплеуху. Все было дерьмом. Все твои разговоры были дерьмом.

Клеменца и Тессио, которые ничего не поняли и думали, что Сонни высмеивает фантастическое предложение Майкла, тоже широко заулыбались и несколько надменно смотрели на Майкла. Один только Хаген даже бровью не повел.

Майкл осмотрелся, потом устремил взгляд на Сонни, который все еще не мог удержать смех.

– Ты справишься с обоими? – спросил Сонни. – Эй, парень, они не дадут тебе медали, они посадят тебя на электрический стул. Ты это знаешь? Это дело не для героев, мальчик, здесь не стреляют с расстояния в километр. Ты видишь глаза тех, в кого стреляешь. Ты должен находиться рядом с ними и взорвать их головы. Мозги брызжут на твою студенческую тужурку. Ну, ты не изменил своего мнения, мальчик, ты все еще хочешь это сделать, потому что болван офицер отвесил тебе оплеуху?

Он продолжал смеяться. Майкл встал со своего места.

– Брось смеяться, – сказал он. – Происшедшая в нем перемена согнала улыбку с лица Клеменца и Тессио. Майкл не был ни высоким, ни могучим, но само его присутствие, казалось, излучало опасность. В этот момент он казался копией самого дона Корлеоне. Можно было подумать, что он готов в любой момент наброситься на старшего и более сильного брата. Сонни перестал смеяться, и Майкл спросил его убийственно ледяным тоном:

– Ты, сукин сын, думаешь, что я не способен это сделать?

Сонни окончательно справился с приступом смеха.

– Я смеялся не над тем, что ты сказал. Я всегда говорил, что ты самый сильный в семье, сильнее самого дона. Один ты сумел устоять перед стариком. Я помню тебя мальчиком. Какой темперамент! Ты ссорился даже со мной, а я был намного старше тебя. Фредо приходилось бить тебя по крайней мере раз в неделю. Теперь Солоццо считает тебя самой слабой точкой в семье, потому что ты позволил Как-Клуски избить тебя и потому что ты не хочешь вмешиваться в межсемейную борьбу. Он считает, что встречаясь с тобой, он ничем не рискует. Мак-Клуски тоже считает тебя трусом. – Сонни остановился, а потом нежно проговорил. – Но ведь ты, сукин сын, Корлеоне. И я был единственным, кто это помнил. После того, как стреляли в старика, я сидел здесь три дня и ждал, что ты, наконец, сбросишь свою университетскую форму, свою дурацкую маску героя войны. Ждал, что мы вместе уничтожим нечисть, которая пытается смести с лица земли отца и всю нашу семью. Оказывается, требовался лишь удар в челюсть. Что вы скажете?

Сонни в шутку ударил по воздуху кулаком.

– Ну, что вы на это скажете?

Напряжение в комнате спало. Майк отрицательно покачал головой.

– Сонни, я это делаю только потому, что это единственная вещь, которую мы можем сделать. Я не могу позволить Солоццо еще раз стрелять в старика. Кажется, я единственный, кто может к нему приблизиться. И я рассчитал это до конца. Не думаю, что кто-то другой сумеет уничтожить офицера полиции. Быть может, ты, Сонни, и сумел бы это сделать, но у тебя жена и дети и ты должен управлять семейным делом, пока старик не придет в себя. Остаемся мы с Фредо. Фредо в шоковом состоянии. Значит, остаюсь только я. Все это чистая логика и не имеет никакого отношения к нокауту, который я получил.

Сонни подошел к Майклу и обнял его.

– Пока ты с нами, меня не интересуют мотивы, которыми ты руководствуешься. Более того: ты прав. Том, что ты скажешь?

Хаген пожал плечами.

– Аргументация убедительна. Кроме того, я сомневаюсь в искренности Солоццо и думаю, что он попытается ликвидировать дона еще раз. Потому мы должны опередить Солоццо. И мы сделаем это даже, если придется за компанию отправить на тот свет офицера полиции. Но тот, кто проделает эту работу, схватит порядочную порцию жара. Разве обязательно этим человеком должен быть Майк?

– Я мог бы это сделать, – сказал Сонни.

Хаген раздраженно повел головой.

– Даже будь у него двадцать офицеров полиции, Солоццо не позволит тебе приблизиться к нему на километр. Кроме того, ты исполняешь обязанности главы семейства, и не можешь рисковать. – Хаген сделал передышку, а потом обратился к Клеменца и Тессио:

– Может быть, один из ваших «гарпунов» способен проделать эту работу? Ему не придется заботиться о деньгах до конца жизни.

Первым говорил Клеменца.

– Солоццо знает всех моих «гарпунов» и сразу поймет, в чем дело. Он поймет и в том случае, если пойдем и мы с Тессио.

– А может быть у вас есть на примете кто-нибудь из новеньких?

Капорегимес отрицательно покачали головами. Тессио улыбнулся и сказал:

– Это то же, что взять парня из юношеской команды и послать центровым на первенство мира по баскетболу среди взрослых.

В разговор вмешался Сонни.

– Это должен быть Майк, – сказал он. – На то существует миллион разных причин. Главная: они думают, что Майк – хиляк. А я ручаюсь, что он справится с этой работой. Теперь нам следует подумать, как помочь ему. Том, Клеменца и Тессио, вы разузнаете, куда Солоццо намерен отвезти Майка. Меня не интересует, сколько это будет стоить. Узнав это, мы сумеем найти способ передать ему оружие. Клеменца, я хочу, чтобы ты подобрал в своей коллекции надежный пистолет, самый «холодный» из всех, что у тебя имеются. Пусть он будет мощным, но с хорошим дулом. Майк, выстрелишь, сразу бросай пистолет на пол. Не дай себя схватить с пистолетом в руках. Ты, Клеменца, покрой рукоятку и курок тем веществом, на котором не остаются отпечатки пальцев. Помни, Майк, мы можем устроить все – свидетелей и прочее, но если тебя поймают с пистолетом, мы ничего сделать не сможем. Подготовим тебе транспорт и укрытие и отправим тебя в длительный отпуск, пока жара не спадет. Ты поедешь надолго, Майк, но я не хочу, чтобы ты прощался со своей девушкой или даже звонил ей. Когда ты будешь в безопасности, за пределами страны, я сообщу ей, что ты о'кэй. Это приказ. – Сонни улыбнулся младшему брату. – Останься теперь с Клеменца и поупражняйся в обращении с пистолетом, который он для тебя выберет. Ты тренируйся, а обо всем остальном мы позаботимся. Обо всем. О'кэй, мальчик?

Майкл Корлеоне почувствовал прохладную и приятную свежесть во всем теле. Он сказал брату:

– Ты не должен был говорить про девушку. Что, черт побери, ты думал, я собираюсь делать? Позвонить ей и сказать: «До свидания, я еду»?

Сонни торопливо ответил:

– О'кэй, ты в этом новичок, и я объясняю тебе подробно. Забудь это.

Майкл улыбнулся.

– Что ты имеешь в виду словом под «новичок»? Я слушал старика не менее внимательно, чем ты. Отчего, ты думаешь, я стал таким умным?

Все рассмеялись. Хаген налил всем по стаканчику. Он казался немного печален. Политик, вынужденный воевать, адвокат, вынужденный судить.

– Теперь, во всяком случае, мы знаем, что нам предстоит делать, – сказал он.

11

Капитан Мак-Клуски сидел в своем кабинете и держал в руках три конверта с игральными жетонами. Ему очень хотелось расшифровать надписи на жетонах. Эти жетоны были конфискованы прошлой ночью полицией в одном из игральных домов семейства Корлеоне. Теперь владельцу игрального дома придется выкупать жетоны – можно устроить так, что по некоторым жетонам он вынужден будет заплатить крупные суммы.

Капитану Мак-Клуски не хотелось продешевить, и потому очень важно было разобраться в жетонах. Если они содержат в себе ставки на пятьдесят тысяч долларов, то он может требовать пять тысяч. Но если ставки намного больше – сто тысяч или даже двести тысяч – то и цена выкупа должна быть намного выше. Мак-Клуски поиграл конвертами, перекладывая их из руки в руку, а потом решил заставить владельца игорного дома попотеть и самому сделать первое предложение. Это предложение будет верным намеком на истинную цену жетонов.

Мак– Клуски посмотрел на стенные часы. Пора ехать за этим жирным Турком, Солоццо, чтобы отвезти его к месту встречи с семейством Корлеоне. Мак-Клуски подошел к стенному шкафу и начал переодеваться в гражданскую одежду. Кончив одеваться, он позвонил жене и сказал, что вечером будет занят на работе и ужинать не придет. Он никогда не рассказывал жене про свои дела. Она была уверена в том, что они живут на его зарплату. Мать думала то же самое.

Мак– Клуски очень рано познал тайны своей профессии. Первым учителем был его собственный отец. Отец служил в полиции сержантом. Раз в неделю он брал сына за руку и водил по кварталу, представляя его лавочникам: «Это мой малыш». (Мак-Клуски было тогда шесть лет).

Лавочники пожимали мальчику ручку, потом со звоном открывали кассы и дарили ему кто десять, а кто и пятьдесят долларов. К концу дня карманы маленького Мак-Клуски оттопыривались от множества бумажек, и он ходил гордый от того, что друзья отца так его любят. Отец, разумеется, клал деньги в банк – на учебу в колледже, а Марк получал монетку в пятьдесят центов.