Спасительная любовь - Карла Кэссиди

– Думаю, мы могли бы немного поболтать. Мне так понравилось говорить с тобой.

– Прежде всего мне хочется, чтобы ты объяснил. Зачем? Зачем ты это делаешь? Почему хочешь стать серийным убийцей? – Она чувствовала, что должна узнать это, прежде чем умрет.

– Я хочу стать не только лучшим в мире серийным убийцей, но и лучшим в мире преподавателем. – Он стянул с головы лыжную маску, и Джоржина с удивлением увидела симпатичное мальчишеское лицо профессора Таннера.

В тот же миг все поняли, что для них настал час смерти. Они увидели его лицо, он не выпустит их живыми.

– Я соврал тебе, что убил своих родителей, я еще никогда никого не убивал. Но мечтал об этом. С детства одержим этим.

– Если ты не убийца, тогда отпусти нас. Пока все живы, мы сможем добиться для тебя смягчения приговора. – Джоржина встала перед ним, схватившись руками за железные прутья. – Ты уважаемый ученый, Джейкоб. Ты не должен этого делать. Не должен становиться преступником.

– Но я сделаю это. – Голубые глаза сверкали безумием. Таннер наклонился вперед, и от его пристального взгляда Джоржине стало нехорошо. – Как я могу читать лекции про серийных убийц, не зная, каково это – убивать самому? Что ты чувствуешь, когда видишь, как жизнь утекает из глаз жертвы, когда, приложив ладонь к ее груди, ощущаешь последний вздох?

– Ты сумасшедший, – не выдержал Джексон.

– Заткнись, – бросил Таннер. Вытащив пистолет, направил его на Джексона. – Я начинаю новую жизнь идеального преподавателя и идеального убийцы. Честь стать моей первой жертвой я намерен предоставить Джоржине, хотя ничего не имею против того, чтобы выбрать тебя.

– Так выбери меня! – крикнул Джексон. Схватившись за прутья клетки, он тряхнул их с силой разбушевавшейся гориллы.

– Перестань, Джексон, – в отчаянии воскликнула Джоржина, – оставь свое геройство! У нас с профессором сложились отношения, которых нет ни у кого из вас. Вам этого не понять.

– Это верно. – Таннер опустил пистолет и улыбнулся ей.

– Про свое детство ты тоже врал? – спросила она. Пока говорит, он, по крайней мере, не будет убивать.

Его глаза потемнели.

– Нет, про это я не врал. Я вырос на болоте, мой отец был жестоким человеком, напивался и избивал нас с матерью до полусмерти. Я понял, что единственный способ сбежать от них – получить образование. Я много работал, чтобы подготовиться и продолжить учебу.

– Где сейчас твои родители?

– Не исключено, в той же старой хибаре, где я вырос. Я поступил в колледж и больше не оглядывался назад, никогда туда не возвращался. Впрочем, они могли и умереть. – Он с гордостью выпрямился. – Я не то, что они. Я стою большего.

– У тебя все шло так хорошо, Джейкоб. Зачем ты все портишь?

Его глаза снова вспыхнули нездоровым возбуждением.

– Я ничего не порчу, просто становлюсь таким, каким хотел быть всегда. От этих людей я узнал все, что мне нужно. Что может со мной случиться теперь, когда я знаю, как убивать и не попадаться?

– В конце концов тебя поймают. Мы всегда ловим. Ты станешь самодовольным, расслабишься и совершишь ошибку.

– Это ты ошибаешься. Я прекрасно подготовился. – Он сделал жест в сторону других камер. – Мне не составило труда отобрать этих людей. Мишель присылала мне свою книгу глава за главой задолго до публикации. Я воспользовался ее исследованием и выбрал трех самых лучших профайлеров, которые должны были стать моими учителями.

– Представляю, как ты забавлялся, когда мы с агентом Харкинсом пришли поговорить с тобой о Мишель и Роджере.

Таннер засмеялся, но в данных обстоятельствах его смех уже не казался ей приятным.

– Должен признать, это действительно выглядело забавно, хотя меня восхитило, что вы так быстро вышли на Мишель и Роджера.

– Зачем тебе я? Как ты нашел меня? Где взял мой телефон и адрес? – Наконец-то Джоржина могла задать вопросы, которые так долго ее мучили.

– Первый раз я увидел тебя в тот вечер, когда Мишель раздавала автографы. Слышал, как вы с Харкинсом представлялись ей. Интернет отличная вещь, если можешь заплатить за услуги. Мне понадобилось десять минут, чтобы получить твой телефон и адрес.

– Отпусти Мейси, – тихо попросила она. – Она тебе ничего не сделает, Джейкоб. Она еще ребенок и заслуживает того, чтобы прожить долгую счастливую жизнь.

– Не у всех бывает счастливое детство. Ты знаешь это не хуже меня, сама рассказывала, как страдала в детстве.

– Это правда, – согласилась она, словно впервые осознала справедливость этих слов. – Родители и старшие сестры издевались надо мной шестнадцать лет, с самого рождения. Но у меня не появилось желания убивать людей. А ты этого хочешь, профессор. Студенты тебя обожают. Твои лекции самые популярные в колледже. Тебе мало?

– Мало! – с внезапной яростью крикнул Таннер. – У меня есть план, который заставит людей трепетать от одной мысли обо мне. Видеть меня в ночных кошмарах. Я хочу, чтобы обо мне кричали все заголовки. Я хочу убивать. Я жажду крови, Джоржина, и намерен утолить эту жажду. Мне надоело убивать аллигаторов на болотах. Я хочу убивать людей.

Он вскочил, оттолкнул стул и принялся размахивать пистолетом. Джоржина отодвинулась от прутьев. Воздух наполнился страхом. Тишину нарушало лишь слабое всхлипывание Мейси.

Таннер снова засмеялся, чувствуя власть, понимая, что внушает ужас всем в этом пространстве. Джоржина подумала, что восторг безумца, звучавший в его голосе, останется в ее сознании даже после смерти.

– Я устал от разговоров. – Таннер прошелся вдоль камер, переводя дуло пистолета с одного пленника на другого и получая очевидное удовольствие от их страха. Наконец он снова остановился перед клеткой Джоржины. – Хватит болтать, пора действовать. – Подняв пистолет, он прицелился в нее.

– Стоять! – раздался до боли знакомый голос.

В тот самый миг Таннер спустил курок, и пуля ударила ее в грудь, отбросив на пол.

Джоржина смутно слышала звуки других выстрелов, потом Алекс оказался у ее камеры, крича что-то насчет ключа и скорой помощи. Он был в таком отчаянии, что ей захотелось сказать, чтобы он успокоился, все будет хорошо.

Она понимала: происходит что-то важное, но не могла вспомнить, что именно. Холодно. Почему ей так холодно? Она хотела сказать Алексу, чтобы он поскорее обнял ее. Согрел. Но губы не слушались.

Наконец он подошел к ней, и Джоржина с удивлением увидела у него на щеках слезы.

– Держись, детка, – призывал он. – Помощь уже едет.

Джоржине удалось поднять руку и прикоснуться к его прекрасному лицу.

– Мы продолжим, – с трудом произнесла она, и темнота накрыла ее с головой.

«Неужели это и есть смерть?» – думала Джоржина, лежа неподвижно с закрытыми глазами на удобной мягкой постели. Тогда откуда звук этого низкого сопения?

Знакомого сопения. Она открыла глаза и поняла, что не умерла, а лежит в больничной палате. Сопение исходило от Алекса, который с измученным видом полулежа спал на стуле.

Она снова закрыла глаза и попыталась вспомнить, что произошло перед тем, как потеряла сознание. Ее ранили, Алекс ее спас. Спас всех.

Она вспомнила выстрелы, вспомнила, как упала на пол. Точно знала, профессор Джейкоб Таннер убит, а малышка Мейси проживет долгую прекрасную жизнь с любящими родителями.

Она чувствовала боль, но боль была терпимой. Интересно, какое чудо пришлось сотворить медикам, чтобы она осталась жива?

Открыв глаза, Джоржина повернула голову и взглянула на Алекса. Его глаза открылись, и их мутная сонная синева мгновенно сверкнула голубой молнией.

– Джоржина! – Он вскочил и в два прыжка оказался у ее постели. – Слава богу! – Схватил ее за руку, крепко пожал, в глазах стояли слезы.

Выглядел Алекс ужасно. Глаза покраснели, на щеках и подбородке темнела щетина. Из-за морщин усталое лицо казалось больным.

Джоржина облизнула пересохшие губы и поняла: у нее болит горло. Алекс догадался, что ей нужно, и, взяв с подноса стакан воды, нежно приподнял ее голову, помогая сделать маленький глоток прохладной жидкости.

– Раз ты очнулась, пойду позову доктора.

– Подожди, – прохрипела она. – Сколько времени я здесь?

– Два ужасных, нескончаемых дня.

– Выглядишь паршиво.

Алекс засмеялся, и его напряжение немного спало.

– Думаю, тебе тоже стоит взглянуть в зеркало, милая.

Вошедшая медсестра удивленно остановилась.

– Вы очнулись. Я схожу за доктором. – Она повернулась и, скрипнув каблуками, вышла из палаты.

Джоржина снова посмотрела на Алекса.

– Что со мной?

– Сломаны два ребра, повреждена селезенка.

– Короче, все классно, – подытожила она.

Он улыбнулся и снова пожал ей руку.

– Вот теперь я вижу, все будет хорошо. – У него вырвался дрожащий вздох, улыбка сбежала с лица. – Я думал, что потерял тебя, Джоржина, потерял навсегда.

– Так легко ты от меня не избавишься.

– Я не хочу избавляться от тебя. Ты помнишь, что сказала мне, когда тебя ранили? – Он пристально посмотрел на нее.