Таблетки для рыжего кота - Мэг Кэбот

Нечего и думать, что Саймон Хейг разрешит ей взять кота в Вассер-холл. Я знаю и Саймона, и его недружественную политику по отношению к домашним животным. А я сама известна тем, что могу закрыть глаза на котенка или игуану, если все остальные жильцы комнаты не возражают и если родители потом не будут звонить мне с жалобами. С Саймона станется не пустить Пэм в здание, если она принесет с собой Гарфилда, и не важно, что это кот недавно убитого бывшего работника колледжа. Так что Пэм и коту Оуэна лучше всего оставаться там, где они есть.

Однако я рассудила, что не помешает позвонить детективу Канавану — просто на всякий случай, надо же убедиться, что они уже закончили осмотр личных вещей Оуэна.

К тому времени, когда я вернулась в Фишер-холл, оставила детективу Канавану сообщение на автоответчике и вспомнила про Гевина, бедный арестованный парень уже давно повесил трубку.

Когда я наконец дозвонилась до полицейского участка Рок-Риджа, выяснилось, что там нет других заключенных, кроме Гевина. И других офицеров, через которых мне бы пришлось добираться до самого главного, тоже нет. После первого же гудка трубку снял Генри Т. О'Мэлли, начальник полиции.

— Вы — та самая Хизер Уэллс? — полюбопытствовал он. — Та, которую лет десять назад дочка заставляла меня слушать снова и снова, пока мне не начинало казаться, что я сойду с ума и застрелюсь из табельного оружия? Я проигнорировала его вопрос и задала свой:

— Могу я узнать, почему вы удерживаете в вашей городской тюрьме Гевина МакГорена?

— «Я болею сахарной лихорадкой, виноват в этом ты, мой сладкий!» — пропел полицейский. Довольно неплохо пропел — для непрофессионала. — «Как конфетка я, мой сладкий! Слаще сахарной лихорадки!»

— Что бы он ни натворил, я уверена, что Гевин сделал но не нарочно. Просто иногда он перегибает палку, ему всего двадцать один год.

— Вторжение на территорию частного владения. — О'Мэлли стал читать вслух, как я догадалась, протокол задержания Гевина. — Взлом и проникновение… хотя, между нами, этот пункт, наверное, будет исключен. Если кто-то открывает тебе окно изнутри, это уже не взлом, и если тебя приглашают, то это не проникновение, что бы там ни думал на этот счет отец девушки. Ах да, еще отправление нужды в общественном месте. От этого пункта ему будет трудновато отмазаться, он расстегнул ширинку прямо передо мной…

Невероятно, но я услышала на заднем плане крик Гевина:

— Я же вам говорил, что мне нужно выйти!

— Остынь, парень! — крикнул в ответ полицейский. Мне пришлось отвести трубку подальше от уха, чтобы барабанная перепонка не лопнула. — Тебе повезло, что звонок принял я, а не кто-нибудь из полиции штата, а то бы ты сейчас сидел в Уэстчестерской тюряге. Думаешь, они там подали бы тебе сегодня на завтрак кофе и вафли? Да еще со свежевыжатым апельсиновым соком!

Мне было слышно, как где-то на расстоянии Гевин ворчливо признал:

— Нет.

— Тогда не зарывайся, — посоветовал О'Мэлли. А мне в телефон сказал: — Ну, так на чем мы остановились? Ах да, на «Сахарной лихорадке». «Ничего не говори о диетах, я совсем не нуждаюсь в советах». Я эти слова на всю жизнь запомнил. Дочка пела их утром, днем и вечером, два года подряд.

— Очень сожалею, — сказала я. Интересно, почему из служителей правопорядка мне вечно попадаются саркастические и уставшие от жизни, и никогда не попадаются милые, бодрые и полные энтузиазма? Да существуют ли милые, бодрые и полные энтузиазма полицейские? — Какой залог нужно внести за Гевина?

— Сейчас посмотрю.

О'Мэлли зашуршал бумагами, которые, по-видимому, лежали у него на столе. Тем временем Гевин закричал:

— Ну можно мне с ней поговорить? Ну пожалуйста! Вы же сказали, что мне положен один звонок, а я его так и не использовал, потому что меня с ней не соединили. Так можно мне с ней поговорить? Пожалуйста!

— Мистер МакГорен может быть выпущен под залог в пять тысяч долларов, — наконец ответил на мой вопрос О'Мэлли.

— Пять тысяч? — Мой голос сорвался на визг. В дверном проеме показалась голова Тома с удивленно поднятыми бровями. — За нарушение границы частного владения? И публичное мочеиспускание?

— И за взлом, и за проникновение в жилище, — напомнил шеф полиции.

— Вы же сказали, что эти обвинения будут сняты.

— Но пока их еще не сняли.

— Это… это просто… — У меня даже дух захватило. — Это просто грабеж!

— Мисс Уэллс, мы живем в маленьком тихом городке, — сказал О'Мэлли. — У нас редко случаются преступления. Но когда случаются, мы их пресекаем. Сурово пресекаем. Нам, знаете ли, нужно придерживаться определенных стандартов, если мы хотим и дальше оставаться маленьким тихим городком.

— Где же я возьму пять тысяч долларов? — заныла я.

— Я предложил мистеру МакГорену позвонить родителям. Но он предпочел позвонить вам по причинам, которыми со мной не поделился.

— Да дайте же мне с ней ПОГОВОРИТЬ! — заорал Гевин.

— Кто вас вызвал? Родители Джейми Прайс? — спросила я. — Это в их доме вы застали Гевина?

— В настоящее время я не имею права обсуждать с вами подробности дела МагГорена, — сказал О'Мэлли. — Впрочем, это так. — И несколько чопорно добавил: — Я хотел бы уточнить, что в тот момент, когда мы задержали мистера МакГорена, он был не совсем одет и фактически вылезал через окно из комнаты младшей мисс Прайс. Я говорю не о том моменте, когда он расстегнул молнию на брюках, чтобы облегчиться, — это произошло позже.

Я услышала протестующий возглас Гевина:

— Эй!

— О боже! — Я уронила голову на руки. Только этого мне не хватало, и именно сегодня. Все это время с улицы приглушенно слышалось, как забастовщики скандируют: «Чего мы хотим? Мы хотим медицинского обслуживания для всех! Когда мы этого хотим? Сейчас!»

— Передайте ему, что я приеду, как только смогу, — вздохнула я.

— Не спешите, — добродушно сказал О'Мэлли. — Мне приятно находиться в его обществе. У меня тут не часто бывают трезвые люди, а тем более с высшим образованием. Думаю, на ланч мы закажем куриные крылышки…

Он отвел трубку и спросил Гевина:

— Эй, парень, ты ведь не вегетарианец? Я услышала, как Гевин кричит:

— Хизер, я должен тебе кое-что сказать! Это был не Себастьян! Это не…

Связь оборвалась. По-видимому, у шефа полиции кончилось терпение, и он повесил трубку.

Когда я снова подняла голову, возле моего стола стоял Том и встревоженно смотрел на меня.

— Постой-ка, — сказал он, — с кем ты сейчас говорила? С Гевином? Или с Себастьяном Блументалем?

— С Гевином, — ответила я, уставившись на клавиатуру.

— Он тоже в тюрьме? То есть… в буквальном смысле?

— То есть в буквальном смысле, Том. Мне нужно туда.

— Куда? — Том растерялся. — В квартиру Оуэна? Ты только что оттуда. Сколько можно держать эту даму за ручку? В конце концов они были разведены. Может, послать к ней Джиллиан в качестве психолога-консультанта? Мне кажется, эти двое отлично поладят…

— Нет, мне нужно ехать в Уэстчестер. — Я встала. — Мне нужно поговорить с Гевином.

— Прямо сейчас? — Вид у Тома был ошарашенный и немного испуганный. — Ты собираешься оставить меня одного? Со всем этим, что творится снаружи? — Он нервно покосился на окно, через которое застрелили доктора Витча. Сейчас оно было плотно закрыто и даже жалюзи были опущены.

— Ничего с тобой не случится, — сказала я. — У тебя есть работники-студенты, график дежурств на обеих стойках составлен, все запланированные встречи доктора Витча отменены. Ради бога, Том, ты управлял студенческими землячествами, это гораздо труднее.

— Это да, — согласился Том, — но там никого не убивали.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее, — заверила я. — Наверное, меня не будет всего несколько часов. Если тебе что-то понадобится, ты всегда сможешь связаться со мной по мобильному. Если кто-нибудь спросит, где я, скажи, что мне пришлось срочно уйти по семейным обстоятельствам. Ты понял? Ни слова о Гевине. Это очень важно.

— Ладно, — с несчастным видом пролепетал Том.

— Том, я серьезно.

— Ладно!

Удовлетворенная, я повернулась к выходу — и чуть было не налетела на мою лучшую подругу (и бывшую девушку из моей подтанцовки, а сейчас жену легенды рока, Фрэнка Робийярда) Пэтти. Она прижимала к животу с полдюжины журналов со свадебными нарядами. Живот у нее немного выступал, но тому была уважительная причина — вовсе не избыток кофе со взбитыми сливками, а четырехмесячная беременность.

— Кто тебе рассказал? — спросила я, глядя на глянцевую обложку журнала «Элегантная невеста».

Пэтти метнула осуждающий взгляд на Тома. Тот пожал плечами и сказал:

— Ах да, совсем забыл, Пэтти звонила, когда ты уходила с бывшей женой Оуэна. Ой, у тебя есть майский выпуск! Ничего себе, да он весит как индейка на День благодарения!