Таблетки для рыжего кота - Мэг Кэбот

А кроме того, он просто очень милый.

Может быть, я вообще зря предположила, что он принадлежит к мафии только потому, что он итальянец по происхождению, работает в частной охранной фирме, носит блестящий костюм и огромное количество золота. Может, он вовсе не мафиози, может быть, он просто…

— Прошу прощения, — Мамашинская Стрижка теперь смотрела на меня. — Вы случайно не Хизер Уэллс?

Здорово. Только этого мне не хватало сегодня утром.

— Да. — Я попыталась сохранить на лице приятную улыбку. — Это я. Могу вам чем-нибудь помочь?

«Только не просите у меня автограф! Я же больше ничего не стою. Вы знаете, за сколько сейчас можно продать мой автограф на аукционе в Интернете? За доллар. И то, если повезет. Я дошла до того, что скоро буду петь про детские штанишки. И то, если повезет».

— Извините за беспокойство, — продолжала Мамашинская Стрижка, — но, кажется, вы работали с моим мужем. Вернее, с моим бывшим мужем. С Оуэном Витчем.

Я заморгала. Бог мой, Мамашинская Стрижка в рубашке с тряпичными куклами — бывшая миссис Витч?!

— Подожди на линии. — Фелисия положила трубку на стол и окликнула меня. — Хизер, извини, что перебиваю, но тебя к телефону, звонит Гевин МакГорен.

— Скажи Гевину, что я ему перезвоню, — сказала я. Я встала и взяла миссис Витч за руку. Рука оказалась сухой и грубой, и мне вспомнилось, что Оуэн говорил: его бывшая жена — гончар с претензией на принадлежность к миру искусства. — Миссис Витч, примите мои соболезнования по поводу гибели вашего мужа. Я хотела сказать, бывшего мужа.

— О… — Миссис Витч печально улыбнулась. — Прошу вас, зовите меня Пэм. Я уже не миссис Витч. Фактически я никогда ею и не была, миссис Витч для меня — это всегда мать Оуэна.

— Хорошо, Пэм. Простите мою ошибку. Пэм, что я могу для вас сделать?

— Хизер, — перебила Фелисия, — Гевин говорит, что ты не можешь ему перезвонить, потому что он сейчас не дома.

— Не говори глупости! — сказала я. — Я ему перезвоню. Просто пусть продиктует номер, по которому он находится.

— Нельзя, — вздохнула Фелисия. — Он говорит, что там, где он находится, а это тюрьма Рок-Риджа, ему разрешается сделать только один телефонный звонок.

Я резко повернула голову и посмотрела на Фелисию. И в это время дверь открылась, и вошел Том. Вид у него был такой же ошарашенный, как, наверное, у меня.

— Ты не поверишь! — заявил он на весь вестибюль, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но пистолет, который нашли в барсетке у этого типа, соответствует пуле, которая прошила мозг Оуэна.

13

Я качу коляску,

Разве вы не видите?

Или же коляска

Катит меня к выходу?

Том миллион раз извинился за неудачную фразу.

— Честное слово, — повторял он, — если бы я знал, что она его бывшая жена…

— Ничего страшного.

У меня были более серьезные поводы для беспокойства, чем бестактность Тома. Например, что Гевин, судя по всему, угодил за решетку.

— Что она вообще здесь делает? — поинтересовался Том. — Почему она не поехала из аэропорта прямо в Вас-сер-холл, как все остальные родственники Оуэна? Разве она не получила наше извещение?

— Ей нужно было разобраться с каким-то вопросом, которым занимался Оуэн, — сказала я.

Мы сидели в моем кабинете. Вообще-то Том сидел в своем старом кабинете (теперь это место преступления, ужасного убийства, и слава богу, что уборщики вышли на забастовку только ПОСЛЕ того, как навели чистоту на месте преступления), а я только что вернулась, задыхаясь от быстрого шага, и села за свой письменный стол в приемной, прямо как в старые добрые времена.

Если не считать того, что Том получил повышение и работает здесь только временно, до тех пор, пока отдел размещения не найдет исполняющего обязанности временно исполняющего обязанности, которого вчера убили выстрелом в голову.

Я не стала рассказывать Тому остальное — например, о том, что миссис Витч, то есть Пэм, многого не знает о жизни своего бывшего в Нью-Йорке. Или о том, как много, оказывается, не знали о докторе Витче мы. Потому что меня это так ошеломило, что я до сих пор не совсем очухалась.

Я села и принялась стучать по клавиатуре, разыскивая телефон полицейского участка Рок-Риджа. Ну же, давай… да, я знаю, что это маленький городок, но должны же там быть полицейские?

Есть!

Пэм считала, что раз Оуэн работал в резиденции, то само собой разумеется, там же он и жил, поскольку в большинстве случаев должность директора общежития подразумевает проживание в этом же общежитии.

Я ей объяснила, что ее бывший был не просто директором общежития, а гораздо более важной персоной в администрации президента колледжа и что для его должности социальный пакет подразумевал шикарную квартиру без арендной платы в одном из домов, расположенных неподалеку от колледжа, там живут многие представители администрации колледжа, включая самого президента.

— Это далеко? — спросила тогда Пэм.

Я недоуменно заморгала. Вокруг моего стола в тот момент было много шума: Брайан с мистером Розетти только отошли, Том огорошил меня новостью о том, что пуля, которой был убит Оуэн, соответствует пистолету Себастьяна, а Фелисия все еще махала телефонной трубкой, поскольку на другом конце провода Гевин ждал, когда я подойду к телефону.

— Что далеко? — растерянно поинтересовалась я.

— Дом, в котором жил Оуэн, — пояснила Пэм.

— А, — протянула я.

Все мои мысли были о том, что Гевин сидит за решеткой. «И где? В Рок-Ридже! В шикарном спальном районе Нью-Йорка, в котором всего-то населения тысяч пять, не больше. И в этом районе есть тюрьма? Может, мир сошел с ума?»

— Право… — Том не нашел другого времени, чтобы начать извиняться — как потом оказалось, это было лишь первое извинение в череде многих, которые он приносил на протяжении следующих тридцати минут. — Я очень, очень сожалею, мэм. Я не имел ни малейшего представления, что…

— Все в порядке. — Пэм улыбнулась самой кроткой улыбкой. — Откуда вы могли знать? — Она повернулась ко мне. — Так далеко или нет?

— В квартале отсюда, — сказала я.

— Значит, я могу дойти пешком? Прошу прощения, что доставляю столько неудобств, но я сегодня так много ходила…

Так она хочет увидеть квартиру Оуэна? Зачем?

— До дома всего один квартал.

— Хизер, в таком случае не могли бы вы меня проводить? — Я только сейчас заметила, что Пэм возит за собой чемодан на колесиках, а на плече у нее висит стеганая дорожная сумка в красный и белый цветочек. — Вы наверняка знаете… — На ее широком лице, не тронутом макияжем (красивым я бы его не назвала, но приятным вполне могла бы назвать), отразилась озабоченность, — поскольку работали с Оуэном… кто-нибудь давал Гарфилду таблетки?

— Гм… — Мы с Томом озадаченно переглянулись. — Кому, мэм?

— Гарфилду. — Бывшая жена доктора Витча посмотрела на нас, как на идиотов. — Коту Оуэна.

Оуэн держал кота? Он взял на себя заботу о живом существе, о другой жизни? Правда, речь идет лишь о четвероногом создании, но все равно. Да, Оуэн почему-то очень любил мультяшного Гарфилда, чего никто из нас не мог понять. Но чтобы он держал настоящего, живого кота в своей квартире? Это Оуэн-то — самый сухой, лишенный теплоты человек из всех, кого мне доводилось встречать — держал домашнее животное???

Я об этом понятия не имела.

Признаюсь, эта новость изменила мое представление об Оуэне. Может, это звучит глупо, но он стал нравиться мне чуточку больше. Ну ладно, уточняю: он просто стал мне чуточку приятнее.

Наверное, мое удивление отразилось на лице, потому что Пэм в ужасе вскричала:

— Вы хотите сказать, что бедняжка со вчерашнего дня сидит без воды и еды? У него заболевание щитовидной железы, ему нужно каждый день давать таблетку!

И вот, оставив Тома держать оборону в нашем офисе, я пошла провожать Пэм до квартиры доктора Витча. Потом подождала вместе с ней управляющего зданием, поднялась в квартиру, помогла открыть дверь (в этом здании замки довольно капризные) и в напряжении слушала, пока она звала: «Гарфилд, Гарфилд! Кис-кис-кис!»

С котом, конечно, ничего не случилось. Это был большой, устрашающего вида рыжий зверюга, похожий на своего тезку из мультфильма. Все что ему требовалось — это банка кошачьих консервов (точнее, две банки), немного воды и маленькая белая таблетка. Таблетки хранились во флаконе, который Пэм без труда отыскала в белой сахарнице с голубым рисунком (такой же рисунок был и на другом фарфоре, стоявшем в буфете в гостиной). И вот уже кот довольно мурлыкал, свернувшись на коленях у Пэм.

Там я ее и оставила. А что? Кот ее вроде бы признал, а доктору Витчу эта квартира все равно больше не понадобится. Понятно, что администрация президента, когда придет время, передаст эту квартиру кому-нибудь другому. Но кто-то должен заботиться о коте, а Пэм явно его любит. Так что мне показалось логичным оставить ее в квартире с котом.