Если босс – дикарь. Правила выживания - Ирина Чарова

только одеяло – драматичным басом наседают на меня. – Или вы что, хотите, чтобы я мерз? После всего, что между нами было?

Манипулятор…

Боже, ну какой же бессовестный манипулятор!

– Ладно – бурчу я, махнув рукой. – Лежите.

– Благодарю, Ирочка. Вы – самый настоящий друг! – душевно выдает этот медведь.

И, выжидающе, с аппетитом глядя на меня , хлопает ладонью по одеялу рядом с собой.

– А теперь – идите сюда. Работать будем.

Глава 28

Удивительно, но босс не позволял себе никаких пошлостей.

Мы лежали на кровати , обговаривали концепцию, спорили о дизайне…

В любой моей идее он усматривал что-то интересное.

Каждую мысль – просил развить, углубить и наглядно показать.

Это придало мне уверенности.

Было приятно осознавать, что меня воспринимают всерьез.

И, уже после первого нашего совещания , я носилась по номеру как счастливый ребенок с пропеллером в попе.

А ночью – ворочалась и не могла заснуть от предвкушения нового дня, в котором будет куча часов для работы.

Вдохновения был целый вагон!

Мне хотелось придумать что-нибудь максимально необычное!

Хотелось по-настоящему удивить своего босса.

И, понимая, что нового дня ждать слишком долго, я подлетела среди ночи и принялась рисовать.

Заснула только утру, чтобы через час уже впустить в номер Евгению Михайловну.

За ней, с шоком, – массажиста, а за ним , почти сразу – и физиотерапевта с мудрёным аппаратом.

Так и проходил мой больничный.

Теперь, когда время шло к шести, я нетерпеливо ходила по номеру, в ожидании своего босса.

В третье наше "совещание" я заказала в номер пироженки к чаепитию, в четвертое – шашлык.

Сразу трех видов!

Потому что на карту пришел аванс, за ним – прилетели больничные, а после, пришло что-то вроде "тройной тариф за труд во время тяжкой хвори".

А когда я решила оспорить огромную сумму, мне, следом, выслали еще и премию.

"За скромность" – значилось в сообщении от банка.

Больше я решила уже не сопротивляться.

И, обмотанная теплым шарфиком на многострадальной попе, молниеносно летела к двери, когда в номер звонил босс.

Странно, но мне с ним было комфортно.

Вообще во всем!

Даже смеяться во весь рот, после супа с укропом , который он притащил в номер, прочитав в интернете , что больным нужно жидкое , которое "не чай".

И сейчас, в последний день больничного, было даже жаль, что таких душевных совещаний у нас больше не будет.

На улице вовсю идет косой дождь, капли стучат по стеклу.

А мы вдвоем лежим на матрасе прямо у панорамного окна, расставив на полу тарелки с пирожными и чашки с чаем.

Я – прокрашиваю дизайн, а босс – внимательно наблюдает за моей работой.

Но, как оказалось, думает о своем.

– Чудо, а шарфик этот серый у тебя на попе – теплый? – спрашивает с надеждой.

– Ага-а… Очень. Бабуля подарила. – отвечаю, сосредоточенно прокрашивая мелкие детали.

– Слушай, что-то у меня тоже поясница замерзла, можешь и меня им укрыть?

– Может, вам одеяло просто дать?

– Нет. Одеяло слишком тяжелое. Не хочу. Мне только поясницу окружите любовью, пожалуйста.

– Ну ладно.

Отставив планшет в сторону, тут же развязываю узелок на бедре, расправляю шарфик, складываю его пополам и тщательно укрываю нас обоих.

– Ну как? Тепло вам там? – заботливо поправляю шарфик на его пояснице.

– Идеально – отвечает довольный босс и блаженно прикрывает глаза.

– То-то же – хмыкаю я, снова укладываясь на матрас.

Теперь – гораздо ближе к боссу, чтобы шарфик ни с кого не слетел.

Попутно осознаю, что за эту неделю уже начала разговаривать фразами своего начальника.

Вот такой вот прогресс…

Дальше наша работа идет бодро.

Что-то босс хвалит, что-то приказывает поправить или полностью изменить.

Если я спорю – иногда прислушивается, иногда – все-таки заставляет сделать так, как видит он.

А я, разглядывая конечный результат, охотно с ним соглашаюсь.

Когда заканчиваем работу, уже по традиции, провожаю своего босса до двери.

Но, стоит ему остановиться у порога, меня вдруг осеняет.

– Заман Исхарович, стойте! Я положу вам пирожное с собой! Утром с чаем вкусно попьете.

Босс как-то удивленно останавливается, хлопает глазами, а потом – расплывается в счастливой улыбке, глядя на меня с таким обожанием, что мне даже становится немного не по себе.

– Что ты, Ирочка, сама ешь.

– Я одна столько не съем! А они испортятся. Ждите тут!

Не теряя времени, бегу к столу, чтобы собрать в контейнер пирожные.

И ореховое, и со сливочным кремом, и лимонное…

Последнее боссу особенно понравилось.

Сложив контейнер в пакетик, снова лечу к нему.

Но, когда возвращаюсь, меня встречает проницательный, хитрый взгляд от которого по телу начинают бегать непонятные мурашки.

– Ирочка, я правильно понимаю, мы с тобой теперь друзья? – спрашивает босс вкрадчиво.

– Друзья… – киваю, краснея, и протягиваю ему пакетик. – Держите.

Медведь скалится.

– Ну, тогда давай обнимемся что ли… По-дружески скрепим наш союз! А?

И, взяв пакетик, распахивает свои лапищи и, слегка наклоняется вперед, хитро глядя мне в глаза.

Ждет.

А я ведь и не думаю ни минуты.

Спустя пару секунд уже ловлю себя на том, что крепко жмусь щекой к груди этого медведя.

Только попу назад отставляю, дабы ненароком не соприкоснуться с чем-нибудь взрывоопасным.

– Значит так… – начинает он низким рыком.

И меня не отпускает.

Весь аж сгорбился, чтобы щекой к моей голове прижаться.

– В офисе дизайн никому не показываешь! Вообще никому. Это – наш с тобой секретный спец. проект. Уяснила, чудо?

Киваю, уже пытаясь отстраниться.

Долго стоим.

Не по дружескому кодексу.

– Подожди, блатюк, я еще с тобой не закончил. На работе от меня не открещиваешься. Дружба – значит дружба. По всем понятиям. И в горе, и в радости. И в болезни, и в здравии. Усекла?

Босс крепче прижимает меня к груди, чуть ли не носом в неё впечатывая.

А я – замираю, улавливая быстрое, твердое биение его сердца.

От этого звука мне становится как-то уютно, что ли…

На столько, что отстраняться уже не хочется.

Ни по какому кодексу…

– Эй, усекла, спрашиваю, чудо? -требует ответа босс.

И еще сильнее к себе прижимает.

– Да хорош мне воздух крыть…– сдавленно бурчу в его грудь – Усекла я все.

– Смотри мне! – грозно предупреждает.

И , напоследок пальцами взлохматив мне волосы, всё-таки выпускает из своих лап, выходя за порог.

А я , лохматая и довольная, улыбаюсь, закрывая за ним дверь.

Потому что давно не чувствовала себя такой…

Такой по-настоящему счастливой!

И сейчас, радостно расхаживая по номеру