След менестреля - Андрей Астахов

В таверне «Веселый менестрель» меня встретило тяжелое изумленное молчание. Аллейн, трактирщик и прочие уставились на меня, как на выходца с того света, и я их понял. Ни слова не говоря, я подошел к трактирщику и спросил пуншу.

- Все в порядке, - сказал я Аллейну и позвенел кошельком с золотыми монетами, полученными от Биргит. – Спите спокойно, жители Багдада.

- Ты вылечил их командира? – Аллейн, казалось, не поверил своим ушам.

- Еще нет, но он поправится. И вам больше ничто не грозит, - я принял у трактирщика кружку, с наслаждением сделал глоток.

Тут в корчму вошла Уитанни, грациозно прошла мимо сидевших крестьян, приблизилась ко мне и взяла под руку. Я отчетливо услышал, как кто-то из глазевших на нас мужиков тихонько выдохнул: «Колдун!»

- Ты не бойся, Аллейн, я долго в вашей общине не задержусь, - сказал я самым снисходительным тоном. – Отдохну денек, и пойду дальше.

Я так понял, именно это староста и мечтал от меня услышать. Видимо, масштабы моей личности очень сильно его напрягали. Обижаться на неблагодарных жителей Айи было бы смешно и глупо: они заботятся о своей выгоде, и это по-человечески понятно. А я сделал доброе дело. Попутно заработал пятнадцать риэлей, которые лишними не будут. Люстерхоф поправится и будет бить вальгардцев, одноглазая Биргит останется с любимым мужчиной. И хоть в исцелении Люстерхофа нет моей прямой заслуги, все равно приятно.

- Возьми за жилье, еду и выпивку, - я подал трактирщику золотую монету, и надо было видеть, как он выхватил ее у меня из пальцев! – Сдачу не забудь.

Трактирщик выдал мне горсть медяков, и я ссыпал их в кошель. Допил пунш и пошел в свою комнату. Уитанни последовала за мной.

- Слеа? – сказал я ей в комнате, приложив сложенные ковшиком руки к щеке и глазами показав на кровать.

- Аи? – Уитанни сначала не поняла, потом по-детски открыто улыбнулась. – Най, ллеу слеан друарр ей Уитанни ар-кинн ллеу саррар.

- Мальчики поспят, а девочки покараулят, так? – Я подмигнул моей кисе. – Знаешь, я и впрямь устал. Верно говорят, что у врачей адски тяжелая работа. Извини, посплю, что-то меня морит.

Уитанни кивнула, сбросила с головы капюшон и села на табурет. Я поставил посох в угол, не раздеваясь, растянулся на жестком лежаке, закинул руки за голову – и отключился. Сколько я проспал, не знаю, но только, проснувшись, увидел, что Уитанни продолжает сидеть на табурете, даже позы не сменив. Впрочем, заметив, что я проснулся, она заулыбалась.

- Ллеу буанн, - сказала она.

- Ага. – Я сел на лежаке, помотал головой. – И чем бы нам с тобой заняться, киса?

Уитанни пожала плечиками. Я потянулся, повертел головой, пощелкал костяшками пальцев. Сонная слабость проходила, и я чувствовал себя вполне отдохнувшим.

- Магическая зарядка, - сказал я девушке и, встав в позу теннисиста, скастовал на себя сначала руну «Джель» (получилось неплохо, начертанная мной руна просто засияла в полумраке комнатки!), а потом и руну «Тэль».

- Фрррр! – испугалась Уитанни, вскочив с табурета и сверкая глазищами. Я засмеялся.

- Ты меня видишь, видишь, я знаю! – сказал я ей. – Но все равно классно, правда?

- Ллеу даньярр! – удивленно воскликнула гаттьена. – Грарр-а-мьяр а ллеу, виар Даэг ньем балак?

- Точно, солнышко, это Даэг меня научил.

- Най сарат ллеу! – простонала Уитанни, мотая головой.

Я понял ее. Ей очень не понравилось, что я стал невидимым. Это ее испугало. Я шагнул к бревенчатой стене, вытянул руку, и был поражен тем, как легко, не ощущая никакого препятствия, моя кисть и предплечье прошли сквозь толстые бревна. Потрясное чувство, чумовое заклинание.

Уже знакомое покалывание в теле дало понять, что действие Запечатывания заканчивается. Я посмотрел на свои ноги: едва заметные полупрозрачные их очертания начали темнеть, обретать материальность. Уитанни облегченно вздохнула.

- Здорово, да? – спросил я ее. – А главное, у меня все быстро и легко получилось. А если еще настой лигрох выпить? Тогда, наверное, и ты меня не увидишь.

Уитанни не ответила. Видимо, все еще была под впечатлением. Я решил ее больше не пугать. Да и подзакусить было самое время.

На этот раз нас обслуживал не трактирщик, а его жена, полная, некрасивая женщина со злым лицом и большой неаппетитной бородавкой на носу. Тем не менее, куриный суп с клецками был великолепен, а главное – в разговоре с женщиной я узнал, что сегодня пятница, а значит, есть повод прогуляться до старой сыроварни и сделать то, ради чего я, собственно, и тащился в Айи.

***

Вечер был морозный, в воздухе искрилась ледяная пыль, снег звонко скрипел под подошвами сапог. Полная луна вышла из-за холмов, черное зимнее небо над головой сияло россыпями звезд, обещая ясную морозную ночь. Идти пришлось довольно долго. Старая сыроварня находилась на восточной окраине Айи, у дороги, которая вела в Блиболах – это сообщал торчащий из сугроба дорожный указатель. Сама дорога была засыпана снегом так, что ни пройти, ни проехать.

Так или иначе, до старой сыроварни я добрался и встал во дворе, прислонившись спиной к бревенчатой стене и ожидая, что будет дальше.

- Вирра? – шепнула мне Уитанни.

- Да, подождем немного, - я достал из сумки фляжку с эльфийским самогоном, сделал пару глотков, и сразу стало теплее. Протянул фляжку гаттьене, но киса только фыркнула.

- Интересная ты девушка, - сказал я. – Ходишь почти голая, в одном плаще, и никакой мороз тебе нипочем.

- Ллеу мрранир уинн, - Уитанни красноречиво постучала себя пальцем по лбу.

- Ну, уж какой есть, - ответил я добродушно. – Но ты