Орден неудачников - Pingwina

до кисти мастера даже вдохновенному подражателю далеко. Вам не нравится этот стиль, барышня Ло?

— Я скорее удивлена, — ответила Ло Мэнсюэ честно.

Прежде ей было не до картин. Если бы Чжан Вэйдэ не заговорил, она бы и внимания на них не обратила, а теперь ей самой стало удивительно, как она могла быть так слепа. Причудливые, мрачные пейзажи никак не походили на работы, которые приглянулись бы госпоже Ян. Она могла бы, пожалуй, повесить дома картину, изображающую муки ада, но на работах учеников мастера Го никакого загробного мира не было. Только вот этот, посюсторонний мир был одновременно привычным и непривычным.

На картинах не было ни людей, ни иных живых существ, но какое-то странное присутствие ощущалось в пейзажах, словно герои картин лишь ненадолго отлучились. Вот пустая беседка на крошечном островке посреди тёмного озера — но не прячется ли кто-то в зарослях ив на берегу? Вот сосна в ущелье — не шевелятся ли тени вокруг?

Значит, это покойный господин Ян увлекался подобными сюжетами.

Ло Мэнсюэ взглянула внимательнее на картину, которую особенно хвалил Чжан Вэйдэ. Лодка, которой никто не правил, застыла в белом мареве. Утренний туман над рекой был похож на безбрежность дао — только корявая ветка сливы прорезала картину в правом верхнем углу.

На фоне прочих эта работа, пожалуй, внушала Ло Мэнсюэ меньше всего тревоги, только что-то вроде смутной грусти.

А вот Чжан Вэйдэ все картины разглядывал с восторгом.

— Мой покойный супруг, — проговорила госпожа Ян, — был странным человеком. До того, как болезнь лёгких вынудила его оставить службу, он служил в ямыне, и его карьера даже была успешна. Но и тогда он уже увлекался странными делами. Под странными я разумею… дела нечеловеческие. Уж не знаю, может, он и на мне женился лишь оттого, что я однажды видела чудовище. Но, по какой бы причине он ни взялся слушать мою историю про нечисть — он хотя бы меня выслушал.

Она тоже взглянула на картину с лодкой и прибавила:

— Чусюань был бы рад вас видеть в вашем доме. Хотя наверняка пожалел бы, что вы не притащили с собой злого духа. Ему, знаете ли, никогда не везло. Как он ни искал призраков, ни одного так и не встретил. Барышня Ло! У меня к вам будет просьба.

Госпожа Ян махнула рукой служанке, и та, не дожидаясь никаких словесных указаний, вышла из комнаты и тут же вернулась с подносом, где был мешочек с деньгами и футляр, как будто с книгой.

— Это… — начала Ло Мэнсюэ.

— Взгляните сами.

Ло Мэнсюэ вытащила деревянные дощечки и развернула. Это оказалась не книга, а рисунок — на её неопытный глаз рисунок довольно умелый, изображавший тушью усадьбу и сад вокруг. Но, в отличие от авторов картин, висевших на стене, художник пытался не написать пейзаж, а скорее просто впопыхах зарисовать дорогу — это была смесь картины с картой.

— Буду признательна, если вы сможете добраться до мастера Тяня. Он искусный лекарь, но в городе появляется редко. Его снадобья продает только аптека братьев Цзинь, но не всё можно просто купить в лавке. Чусюань очень дружил с мастером перед смертью и брал у него редкостные благовония, от которых легче дышалось. Уже два года, как Чусюаня не стало, и никакие благовония, конечно, не помогут, но я хотела бы просто вспомнить запах.

— Я понимаю, — Ло Мэнсюэ незаметно опустила руку, стиснула мешочек на поясе. Аромат трав, которые матушка-наставница засушила для неё за пару месяцев до гибели, до сих пор не выветрился — или просто так казалось?

— У вас есть повозка, которую дал мой брат. Если в конной повозке, здесь недалеко — успеете вернуться к вечеру. Дорогу там Чусюань зарисовал тоже… Впрочем, я не прошу вас ехать непременно сегодня.

— Вы сами не ездили туда?

Госпожа Ян поджала губы.

— Мастер Тянь не покидает усадьбы, а мне непристойно одной ездить к мужчине за город. Я и вас прошу лишь потому, что при вас, надеюсь, неотлучно этот юноша… и, вероятно, другие ученики.

«Восемнадцать братьев по учению, — подумала Ло Мэнсюэ, — были когда-то при мне неотлучно. Все мертвы теперь».

Когда они вышли во двор, Пин-эр — нет, А-Шу, нужно приучиться называть её по-другому — вылетела за ними и замерла, не добежав пару шагов.

— Мы с тобой уже говорили об этом утром, — тихо сказала Ло Мэнсюэ, глядя в узкие глазки девочки, — но, если хочешь — скажи, и я заберу тебя.

А-Шу, подойдя, обняла её за пояс, запрокинула голову.

— Сестрица Ло очень добрая. И старший братец тоже добрый. Но мне всё время очень страшно. Я лучше останусь здесь. Я больше не хочу видеть призраков.

— Мы ещё вернёмся. Вечером или завтра.

А-Шу кивнула.

Чжан Вэйдэ, прикусив губу, потрепал её по волосам.

Он всё время молчал, но у повозки не выдержал:

— Ты уверена, что так лучше?

— Мои родители были странствующие заклинатели, — сказала Ло Мэнсюэ. — Без ордена — просто вместе учились, потом вместе скитались. Матушку убил оборотень, когда мне было четыре. Мне повезло, что в ту пору наставник тоже на него охотился и забрал меня.

— А твой отец?

— Отец погиб, когда мне и года не было. Был бы жив мой орден, я бы сразу забрала А-Шу к себе, пусть даже ей не стать заклинательницей. Но я не смогу скитаться с ребёнком на руках, тем более слабеньким.

— Я не знал, что ты теряла семью дважды. Я… Прости.

— Ты не виноват. Залезай уже. — Ло Мэнсюэ взяла в руки поводья.

— Может, её отец ещё вернётся с каторги, — сказал Чжан Вэйдэ растерянно — он не сел в повозку, как по дороге сюда, а устроился рядом.

— Вряд ли. Уже середина осени.

Чжан Вэйдэ недоумённо повёл плечами, и Ло Мэнсюэ пояснила:

— Не думаю, что судья Сюэ успел бы его помиловать. Когда мы выезжали из уездной столицы, головы казнённых уже выставили над воротами.

— А-Шу видела?

— Нет. Она слишком боялась и по дороге никогда не смотрела в окна.

Чжан Вэйдэ прерывисто вздохнул, отвернулся, покаянно сгорбился. Криво повязанная зелёная лента в волосах застряла под воротом, прилипнув к вспотевшей коже, — Ло Мэнсюэ с трудом удержалась от желания поправить.

— Прости, — сказал Чжан Вэйдэ снова.

— Вы с Сун-сюном правы. Я сделала ужасную вещь, когда не захотела отпускать шиди. — Больше никого не будет рядом: ни ласковой, едва уловимой тени, ни такой же тихонькой, но живой А-Шу.

Даже вчерашняя птичка снова через несколько мгновений обернулась холодным камнем — сколько они с