Гендальев - Николай Секерин

– Здравствуйте, – сказал Виктор, думая, что тот не ответит, но адвокат поздоровался в ответ и прошёл мимо.

В следующий раз он встретил его в другом суде и на этот раз, первым поздоровался сам Волков. Между ними завязался разговор.

– Решение ждёте? – спросил Волков. Хмурые глаза под толстыми очками, казались безнадёжно усталыми, разочарованными и… добрыми.

– Да, вот уже полчаса распечатывают, – делано хохотнул Виктор. Он ощущал какую-то неловкость в общении с этим человеком.

Волков был ходячим сюрреализмом. Заношенная одежда, свирепая ментовская рожа и адвокатская корочка в кармане старого пиджака. Отличное знание закона, огромный юридический опыт и полное бессилие на реальной судебной арене. Тайные насмешки со стороны коллег и брезгливое недоверие со стороны клиентов, ради которых этот человек годами бегает по инстанциям и обивает пороги высоких кабинетов.

И при всём при этом – он был настоящим. Он был самим собой. Волков выбрал путь борьбы и жил ею, забыв вероятно, обо всём кроме неё. Полуоткатов как-то обмолвился, что из следователей его «почётно проводили на пенсию», именно из-за этой его тяги к вечной борьбе. Юрист не имеет права на принципы, юрист должен быть гибким и сговорчивым. Даже если это юрист обвинения. А юрист защиты, коим является адвокат и подавно.

– Всегда они так, – нарушил мысли Гендальева, Волков. – Они так всегда и во всём. Они обещают рассмотреть дело в течение месяца и не рассматривают. Они обещают наказать преступника и дают ему условный срок. Они обещают выдать решение через пять минут, а выдают через три дня. Смотрите, скоро секретарь выйдет из канцелярии и скажет вам нечто вроде: «не могли бы вы завтра прийти, у нас сейчас судья занята, а печать поставить можно только у неё».

И в тот же миг, как по волшебству, дверь канцелярии открылась, и секретарь с виноватым видом обратилась к Гендальеву:

– Виктор Васильевич, не могли бы вы завтра прийти, у нас тут накладка произошла.

Он не мог сдержать смех.

– Хорошо. Нет-нет, это я не над вами смеюсь, хорошо, приду завтра.

Волков фыркнул и, не прощаясь, ушёл.

Они обсуждали эту экстравагантную личность в конторе. Почему-то Волков вызывал интерес практически у любого юриста, который о нём знал. А знали о нём уже все старожилы права в городе. Должно быть всё дело в его фирменном стиле.

– Фирменный стиль Волкова, – хохотал Полуоткатов. – Правдо-(мать его)-руб. Смотри, Витя, вот он образец честности и служения принципам. Что ты видишь в этом человеке? Не отвечай, вопрос риторический, я сам тебе скажу. Ты видишь в нём бедность, жалкий образ неудачника, волк, сука, одиночка. Ты знаешь, что его жена бросила ещё когда он в ментовке работал, нет? Бросила-бросила. У Волкова была жена и дочь. Красивая такая жена, но долго она той жизни не вытерпела, понимаешь. Честность – требует финансовых жертв, а жена Волкова была красивой женщиной. А красивая женщина нуждается в уходе, деньгах и достойной жизни. Да.

Она ушла от него. Знаешь, эта женщина стоила того, чтобы взять её вместе с ребёнком. Любой взрослый мужик взял бы. Да. А Волков как всегда в своём репертуаре был – стал судиться, чтобы дочка с ним осталась. Проклятый лох. Он правда думал, что сможет выиграть? Вечный лузер, нищеброд и убожество. Вот что такое адвокат Волков. Его счастье, что ментовка ему пенсию платит – так бы уже, наверное, занимался консультированием бомжей на помойке.

В этих монологах Полуоткатова сквозила, однако, и доля какой-то, не то что бы зависти, а чего-то такого, что глядя на Волкова, испытывает внутри себя каждый юрист. Это что-то было из разряда «а вот если бы я тоже». Как ни крути, а Волков был честным человеком, он был следователем, а теперь адвокатом именно таким, какими они должны быть, в теории, все. Беспристрастными хранителями закона, стражами справедливости.

Волков тщательно составлял свои документы, и если другим юристам приходилось читать эти документы, ни у кого из них не повернулся бы язык сказать, что они составлены неграмотно, или неубедительно. Такого же мнения придерживались и судьи, кои раз за разом отправляли эти документы в стопку бесполезных бумаг и выносили решения не в пользу Волкова, а в пользу таких как Полуоткатов – людей системы. Их системы. Прогнившей, лживой и вероломной.

Адвокат Волков всё это понимал, он знал каким надо быть, чтобы пользоваться успехом в этом бизнесе. Он знал, что надо говорить клиентам, чтобы они радовались и приходили к нему снова и платили больше денег. Он знал тех людей, с которыми следует решать вопросы и самое удивительное – те люди с удовольствием бы приняли его в свои ряды. Они приняли бы его и радовались тому, что им больше не приходится видеть этот живой пример человека, которым должны были быть все они.

Но Волков оставался верен себе. Он мог жить так, как не могли жить другие. И вся его жизнь представлялась сейчас им как одно сплошное страдание. Бесконечная борьба и заранее предрешённый конец. Всё, что характеризовал собой Волков никогда не воплотится в их трусливых душонках, потому как все они выбирают простой путь. И каждый раз, глядя на этого человека, они невольно сомневаются: а что, если всё-таки он прав? Что если Волков только и ждёт, чтобы рядом с ним возник ещё один, второй такой же, честный юрист. И когда появится второй – не заставит себя ждать и третий. Ну а дальше… дальше сплошная геометрическая прогрессия и будущее наших детей, в котором система переделана так, как надо.

Но никто не желал брать этот трудный шаг на себя. В конце концов, у каждого из нас есть начальник – а все вопросы, как известно, к нему. Вот и получается, что мы неизбежно приходим к одному и тому же оправданию в том, что «не мы такие, а жизнь». И рыба гниёт с головы, а голова это президент, а не мы. Но кто тогда мы? Кто мы у этой гниющей рыбы? Чешуя, плавники, или илистая грязь на скользком брюхе?

Мы люди простые – наше дело маленькое. А Волков? Волков он сумасшедший неудачник, нищий и бездарность.

***

Гендальев начал жить размеренно. Его больше не интересовали гулянки с разнообразными женщинами, и как-то незаметно для себя он остановил выбор на Лизе, которая так старательно набивалась к нему в подруги.

В свой тридцатилетний юбилей Виктор решил, что жить в однокомнатной квартире ему уже надоело и недолго думая, разменял её на двухкомнатную с