АнтиБожественная комедия 8 - Гектор Шульц

под которым спрятались ее шикарные рыжие кудри. Ахиллес облачился в мешковатые штаны и длинную рубаху, которая постоянно норовила собраться складками на мускулистом торсе грека, чем невероятно его бесила. А я примерил похожие штаны, как у Ахиллеса и стандартную польскую рубаху с дурацким цветочком в петлице. Длинные волосы пришлось спрятать под кепкой, благодаря которой я напоминал типичного деревенского гопника, который любит только писечки и бухло. Эм… а хотя, да. Все правильно. Я им и являлся, отчасти.

Старушка радостно нас осмотрела и даже поджала губы, когда я сказал, что обязательно её отблагодарю парой-другой звонких монет. Она уперла руки в бока и сказала, что за чистосердечную помощь платить грех. На том и порешили. А затем в комнату ворвалась бледная, как мел Златка. Не успели мы спросить, что так испугало девушку, как в дверь громко постучали. Так стучат люди настойчивые и уверенные в том, что им не откажут.

- Черные псы, - прошептала Злата, с остервенением убирая волосы под косынку.

- Матерь божья, - перекрестилась старушка и, приставив указательный палец к губам, побежала открывать, а её внучка, сдернув с пола простую циновку, показала нам глазами на крышку погреба и, не дождавшись ответа, открыла вход и первой нырнула в темноту. Сюда же бросились и дети, мальчик с девочкой, у которых тоже были рыжие волосы.

- Скорее, - прошептала Златка. – Если нас найдут, то отведут к Степану.

- Ясен хуй, - буркнул я, заталкивая Астру и неповоротливого здоровяка в погреб. Старик, которого я принял за слепого, вернул циновку на место и поставил на нее стул, на который уселся сам. А потом в комнате раздались шаги и жуткий голос. Мой голос. Только более хриплый и властный.

- Ну что, пани Божена, - молвил голос. Астра, вцепившаяся мне в руку, вздрогнула от неожиданности и засопела. Слишком громко. Голос на секунду затих, а потом переместившись подальше, продолжил. – Селяне доложили мне, что ты недостаточно честна со слугой Божьим, хотя имя, несомненно, божье носишь.

- Что вы, господарь Степан, - тихо ответила старушка. – Все, как есть. Ничего не скрываю. Тут токмо я и Марек. Слеп он. Давно уже. Вот и сидит дома, на воздух-то редко выходит.

- Да, да. Как и прошлый мой визит, пани Божена, - усмехнулся голос. – Ты догадываешься, зачем я здесь?

- Нет, господарь.

- Соседка твоя, Иренка, пропасть пропала, а детей её так и не нашли. Как их там звали?

- Агнеша и Томаш, - еще тише ответила Божена. Рыжая девочка, лежащая рядом со мной, слабо затряслась, но успокоилась, когда ей на плечо легла рука Ахиллеса, моментально успокоившая испуганного ребенка. Мальчик молчал, сжав зубы и напряженно смотря на щели в потолке погреба, сквозь которые пробивался свет, и мелькали тени ходивших по комнате людей.

- Да, верно. Агнеша и Томаш, - повторил невидимый Степан. Он кашлянул и приблизился к нашему укрытию, над которым сидел на стуле Марек, супруг Божены. – Как глаза, Марек? Ах, да. Ты же ослеп, верно?

- Верно, господарь, - ответил старик. Голос у него был ломким и еле слышным. Словно слабый осенний ветерок.

- А ваша внучка где? Злата, если не путаю. Сначала дети пани Иренки пропали, потом Злата.

- Не иначе ведьм происки, господарь Степан, - поспешила вставить старушка. Она произнесла это слишком быстро, и не скрывая волнения, что не укрылось от внимания гостя.

- Не переживайте, пани Божена. Найдем. Обязательно найдем. Селяне говорили, что внучка ваша верхом на помеле ночами летает.

- Да кто ж такое сказал-то, господарь Степан?

- Несколько людей, - уклончиво ответил гость. – Скажи мне, Божена. Ты же знаешь, как меня селяне величают? Да и все жители Плонины тоже.

- Да, господарь.

- И как? Скажи, не бойся.

- Черный… Степан, господарь, - незнакомец рассмеялся и подошел ближе к нашему укрытию.

- Почему меня так зовут, знаешь?

- Говорят, что вы… господарь, с нечистой силой якшаетесь, да невиновных пытаете, - дрожащим голосом ответила старушка и добавила в конце, - господарь.

- Ложь, конечно, но кому это интересно. Видишь ли, пани Божена, я предпочитаю именовать себя другим прозвищем. Слугой Божьим. Истинно так и не иначе. А вы, темные селяне, думаете, что я с Сатаной проклятым спелся и душу ему продал, - жестко ответил Степан. Он замолчал на мгновение и продолжил более мягко. Но мне по-прежнему чудилось, что за всей этой ленивой и вежливой маской, скрывается зверь. Зверь хитрый и расчетливый. – Но я не такой, как вы думаете. Я предан Богу и во славу его сожгу всякого, кто ведьмовы отметины имеет. Истинно так, пани Божена. Брат Марк видел то, чего вам, темным, видеть не положено. А еще он слышал голос, что девы с власами, огнем поцелованными, истинными дщерями Сатаны являются. И надобно Церкви святой спасти души праведные. А я, слуга Божий, жизнь свою на алтарь этот положу. Поэтому, пани Божена, один у меня вопрос к вам будет.

- Какой, господарь? – спросила перепуганная старушка.

- Они здесь, верно? – голос раздался прямо над нами. – Верно. Я чувствую их страх. Но мне нужна одна. Рыжая дева. Да… она меня слышит сейчас. К ней я и обращаюсь. Или она сама выйдет, или я сожгу этот костел Диавола вместе со всеми его приспешниками. Считаю до трех. Два!

- Хули ты делаешь? – ошарашенно спросил я Астру одними губами, когда та, нацепив на лицо суровую маску, сделала попытку подняться.

- Доверься мне, Збышек, - тихо ответила она. – Мне он ничего не сделает, а вот они могут пострадать.

- Уебу! – прорычал Ахиллес, но Астра резко покачала головой.

- Нет. Мы не знаем, сколько их и на что они способны. Вам еще частицу души получить надо. Найдите способ, как проникнуть в крепость.

- Три, дева! Ты заставляешь меня ждать! – в голосе неизвестного прорезался металл.

- Выхожу, господарь, - напугано ответила Астра, влепив мне локтем под ребра, когда я схватил ее за ногу.

- Славная девочка, - усмехнулся Степан. Мы вжались в стены погреба, когда крышка внезапно откинулась и появилось лицо Черного Степана.

Это был полный, высокий человек, с круглым лицом, черными поросячьими глазками и короткой колючей бородой, облаченный в стандартную сутану католических священников. Толстые губы гостя изогнулись в неприятной усмешке, но он, подав Астре руку, даже