АнтиБожественная комедия 8 - Гектор Шульц

в героя Арнольда Шварценеггера из фильма «Вспомнить все». Он открывал и закрывал рот, как рыба, которую выбросила на берег безжалостная рука рыбака. А когда Ахиллес подошел к нему вплотную, издал слабый, клокочущий и полный ужаса вскрик.

- У, сука! – пробасил Ахиллес, вздымая вверх кулак, и ехидно рассмеялся, когда лицо Париса перекосила жуткая гримаса, а в глазах застыл первобытный ужас.

- АЯ-ТА? – визгливо воскликнул он, впиваясь в руку грека обломанными ногтями. – АЯ-ТА-ТА!

- Чё эт с ним, поляк? – спросил Ахиллес, выпуская от неожиданности грязную тунику испуганного троянца. – Срать хочет?

- Ага. Через рот, - кивнул я. – Напугал ты его, дружище. До усеру.

- АИВХВХТЯ-ТА.

- Ишак, бля. Яйценюх, нахуй, - резюмировал Ахиллес и коротким ударом под печень, отправил Париса на пол. – Мерзость, дрянь и дерьмо. Кочет, нах.

- Ты же мертв, - более внятно произнес Парис. – Я убил тебя. Из лука!

- Ты из хуя-то в пизду хуй попадешь, - усмехнулся грек и надсадно рассмеялся. – АХАХАХАХА! А я вот, живой. За тобой пришел, сука!

- Нет, нет, - замотал головой троянец. – Не может быть. Это видение, призрак.

- Который сейчас выебет тебя в жопу копьем. АХАХАХА! Готовься к «Троянской шлюхе», вафел. У, сука! – зарычал Ахиллес, поднимая над головой копье. Парис, чьи нервы достигли предела, бешено заорал и потерял сознание, заставив грека в растерянности опустить оружие. – Парафин, блядь. Пиздеть горазд, а за слова не отвечает. Петух!

- Осторожно! – воскликнул Филоктет, когда Ахиллес повернулся спиной к Парису. Коварный троянец, схватив кривой нож, уже занес его для удара. Но тут раздался свист, треск и слабый хруст, а Парис удивленно уставился на свою грудь, откуда торчала стрела, выпущенная Филоктетом. – Падаль хотела убить тебя в спину, владыка Ахиллес.

- Конь, бля, - сплюнул тот, слабо ткнув обмякшее тело Париса ногой. – Собаке собачья смерть. Эй, вы! Унесите вашего ебаного господина.

- Да, владыка, - откуда ни возьмись появились слуги, наверняка прятавшиеся в углах и наблюдавшие за развязкой этого драматического спектакля. Филоктет было дернулся, как и Неоптолем, но Ахиллес покачал головой, и греки отступили в сторону.

- Он падет от твоей руки, Филоктет, - мрачно ответил Ахиллес. – Будет страдать и мучиться. За все, что сделал. Убить его сразу, непростительно легко. В муках он познает боль, но не раскаяние.

- Пиздато шпарит по-библейски, - усмехнулся я, обнимая Астру, которая наблюдала за сценой с дикими глазами, чем напомнила мне Кассандру. – Заинька, ты как?

- Заебала меня эта Троя. Валить надо, - тихо буркнула она. С ней согласился и Ахиллес, коротко мотнув головой. Грек, подойдя к сыну, крепко его обнял.

- Будь героем, Неоптолем. Будь достойным своего отца, - юноша грустно вздохнул, но не проронил и слезинки. Истинный сын Ахиллеса, бля буду. Грек ласково потрепал его за щеку и, усмехнувшись, отошел в сторонку. – Идите к лазу. Вас никто не тронет.

- Спасибо, владыка, - взволнованно произнес Филоктет. – Для меня было честью сражаться с тобой. Когда-нибудь мы воссоединимся в Аиде.

- Это вряд ли, - хмыкнул я. – Тебя ждет другая судьба, дружище.

- Возможно, - откликнулся предок и, улыбнувшись, положил руку на мое плечо. – Спасибо, Збышек. Я буду героем. И ты будешь гордиться мной.

- Допер наконец-то, - ехидно усмехнулся я и ойкнул, когда в груди разлилось знакомое тепло. – А вот и частица.

- Я всегда это знал, - улыбнулся мужчина, сжимая в руках лук Геракла.

- Прощай, Фил. Прощай, Нео. Не гните ложки и помните о том, что здесь произошло, - торжественно сказал я, подходя к Ахиллесу. Взяв за руку Астру, я улыбнулся ей и закрыл глаза. И был мороз, и тьма. Но в ней была искра света. Искра, которую мне удалось зажечь в груди Филоктета и в своей груди тоже.

Глава девятая. Черный Степан.

Странно, но во время перехода я вовсю переживал жизнь Филоктета. Ага. Такая вот особенность при получении частицы души твоего предка. Если Стои поебывал коз, то Филоктет творил вещи куда более странные. А если говорить простыми словами, то он был бабником. Типичным, злоебучим ебарем-террористом, осеменившим множество женщин. Герой, блядь, с дырой в члене. И все эти мысли, женщины и секс с ними обрушились на меня подобно майскому дождю, еле теплому, но не сильно холодному. Освежило, мама не горюй. Правда и минусы были у этого. Один торчащий минус, который сразу же заметила Астра.

- Збышек, а какого хуя у тебя стояк? – воинственно произнесла рыжая, когда переход состоялся и мы приходили в себя, стоя на обширном поле, полном колосящейся пшеницы. Аромат стоял просто великолепный. Пахло нагретой солнцем землей, дикими травами и железом. Мирным железом, вроде ржавого плуга, который печально врос в землю неподалеку от нас. Хмыкнув, я удовлетворенно вздохнул, когда опустил взгляд вниз. Стояк исчез, стоило мыслям свернуть на другую тему. Но от Астры так просто не отделаешься, что она и подтвердила. – Значит, пока я мерзну в пространстве, ты на баб каких-то мысленно дрочишь?

- Не, заинька. Это все Филоктет. Знатный он, бля, любитель писечек. Даже меня по количеству обошел. Да, искусственную пизду из резиновой перчатки я тоже посчитал.

- Удобно все спихивать на предка, да? – ощерилась рыжая. – А ну признавайся, кого ты там ебал в мыслях?

- Тебя и только тебя. И не ебал, а занимался любовью, - безбожно соврал я. Ахиллес колюче усмехнулся и покачал головой.

- Поляк, бля, подкаблучник.

- Сам ты, блядь, подкаблучник.

- Уебу, Жора!

- Себя уеби, дылда греческая. Накинулись, блядь. Можно подумать я сам этого хотел, - оскорбился я. – Хуевые, знаете ли, бонусы в довесок к частице души. Вы вот в курсе, что Филоктет в детстве дерьма собачьего въебал? А мне пришлось сполна насладиться ощущениями этого. Где мы, кстати?

- Ты и ответь, - надулась Астра, слишком трепетно относящаяся к другим женщинам в моей голове. – Ты же, блядь, дохуя умный.

- Умный, - хмыкнул я, обводя взглядом поле и останавливаясь на большом замке, который стоял на скале и казался высеченным из цельного куска камня. Над замком поднимался редкий дымок, а возле моста, перекинутого через ров, виднелось какое-то шевеление.

- Ну и? Умный ебанько, - сварливо поторопила