Личное дело женщины-кошки - Дарья Донцова

– Здравствуй, маразм! – воскликнул Вовка. – Не, ниче не узнать. Мамашка сегодни не в уме. А я только слыхал, что бабу Лизу вроде в больницу свезли.

– Кто ее туда поместил?

– А хрен знает.

– Когда?

– Э… э… не припомню.

– Ладно, – сдалась я, – дайте адрес конторы, где служил Богдан.

– Этта с дорогой душой, пиши, – закивал Вовка, растерявший в процессе нашей беседы всю свою агрессивность.

Глава 17

В Ложкино я вернулась с гудящей головой и сразу налетела на Ольгу, которая отчитывала Банди.

– И тебе не стыдно? – гневно вопрошала Зайка, тряся перед мордой пита пустой миской. – Знаешь, как называется такое поведение? Воровство!

– В чем провинился Бандюша? – спросила я. – Столь ли велико преступление?

Ольга выпрямилась.

– Мне дали рецепт потрясающей маски, она восстанавливает цвет лица. Дело трудоемкое, но оно того стоит. Сначала проращиваешь фасоль, потом перемалываешь ростки, вернее, растираешь их в фарфоровой ступке пестиком до состояния пюре, добавляешь мелко нашинкованную капусту, опять растираешь… Понимаешь, как это хлопотно! И только я сделала маску, как…

– Можешь не продолжать, – улыбнулась я, – пес ее съел. А ты уверена, что разбойник именно Банди?

Ольга швырнула пустую миску в раковину.

– А кто еще? Хуч и Черри даже близко не подойдут к подобному лакомству, Снап ненавидит любые овощи, остается Банди, вот он способен слопать все, что не приколочено! И ведь оставила ненадолго, решила сначала чаю попить, а потом собой заняться. Поднимаюсь в спальню: маски нет, паркет слюнями измазан, я поскользнулась и больно стукнулась! Наверное, пит миску перевернул, а потом пол вылизывал. Вор!

Последний раз отругав ни в чем не повинного пса, Зайка ушла. Я посмотрела на грустного Банди, открыла коробку с жирным, строго-настрого запретным для собак печеньем курабье и начала совать его в пасть мигом ожившего питбуля, приговаривая при этом:

– Ничего, люди тоже порой становятся жертвами поневоле. Вроде ты виноват, а на самом деле нет!

Раздался звонок в дверь.

– Иду! – заорала Ирка, шаркая тапками. – Кто там? Здрасти! Вы к кому?

– Вызов поступил от Дегтярева Александра Михайловича, – ответил незнакомый мужской голос.

– Дарь Иванна, – завопила Ирка, – к полковнику «Скорая»!

– Куда идти? – продолжал тот же баритон.

Я, забыв про Банди, понеслась, перепрыгивая через две ступеньки, в спальню полковника.

Александр Михайлович лежал на диване с газетой в руке.

– Тебе плохо? – еле переводя дух, спросила я.

– Нет, – слишком бодро ответил Дегтярев, – только насморк и кашель!

– Но ты вызвал «Скорую»!

– Я? – старательно изобразил изумление толстяк.

– Ну не я же!

– Не звонил врачам.

– А они приехали!

– Да ну?

– Правда, уже идут сюда!

– Ах вот оно что, – сказал Дегтярев, – сегодня я беседовал с Ваней, он меня замещает на время болезни, я сообщил ему про грипп, вот он и забеспокоился, прислал в Ложкино бригаду.

– Больной здесь? – послышалось из коридора.

– Иди, иди, – нервно сказал Дегтярев, – еще заразишься.

– Нет уж, постою тут, – уперлась я.

– Добрый вечер, – сказал врач в голубом халате, входя в спальню, – где Дегтярев Александр Михайлович?

Хороший вопрос, если учесть, что в комнате, кроме доктора, находятся мужчина и женщина.

– Это я, – ответил полковник.

Врач сел на стул, раскрыл чемодан, вытащил из него какие-то листы и приступил к процедуре изучения больного.

– Дегтярев Александр Михайлович?

– Да, – кивнул толстяк.

– Ваша фамилия?

– Простите? – растерялся полковник.

– Фамилию назвать можете?

– Чью? – изумился приятель.

– Вашу!

– Дегтярев, – растерянно заявил толстяк.

– Имя!

– Александр Михайлович.

– Отчество?

– Но я же ответил, – начал беспокоиться приятель, – Александр Михайлович!

– Я отлично слышал и записал имя, но теперь надо отчество, – слишком ласково заулыбался врач, – не волнуйтесь, если забыли, сейчас вспомните. Ну…

– Александр Михайлович, – тупо повторил Дегтярев.

– Ай-яй-яй, – покачал головой врач, – еще разок! Нуте-с, как именовали вашего папеньку? Ну? Ну? Ну?

– Михаил Петрович, – после небольшого колебания заявил полковник.

– Значит, его отчество?

– Петрович!

– Вот видите, – удовлетворенно закивал эскулап, – вот и славно! Так и запишем в анкете! Никогда не стоит пугаться потери памяти. В конце концов, если забудете все, даже интересно потом заново вспоминать!

– Погодите, – влезла я в дивную беседу. – Человека на кровати звать Дегтярев Александр Михайлович. Вы сейчас неправильно указали данные.

Доктор глянул на листок.

– Не путайте меня. Дегтярев Александр Михайлович осуществил вызов психиатра, а болен Дегтярев Михаил Петрович!

– Он давно умер! – подпрыгнул полковник.

– Кто? – вытаращил глаза врач.

– Михаил Петрович!

– Что вы говорите! – затряс головой эскулап. – Ну надо же! Во всем пробки виноваты! Водители теперь пошли хамы, машину со спецсигналом не пропускают! Примите мои глубочайшие соболезнования, я мчался сюда, движимый искренним желанием помочь страдающему человеку, но опоздал! Смерть до прибытия для многих врачей рутина, но для меня трагедия!

– Михаил Петрович скончался давно, – попыталась я внести ясность.

– Когда? – повернул голову врач.

– Не знаю, – пожала я плечами, – мы не встречались.

– Но он утверждает обратное, – ткнул в полковника психиатр.

– Вас как зовут? – решила я ближе познакомиться с полоумным доктором.

– Э… э… как Моцарта, – неожиданно ответил врач.

– Вольфганг Амадей? – вытаращила я глаза.

– Петр Ильич, – внезапно заявила молчавшая до сих пор медсестра.

– Но это Чайковский, – растерялась я.

– Верно, верно, – замахал руками врач, – я путаю композиторов. Ха-ха-ха! Бывает. Не обо мне речь. Начнем сначала. Кто болен? Как его фамилия?

– Дегтярев, – бормотнул полковник.

– Имя?

– Александр, – живо ответила я.

– Отчество?

– Михайлович, – простонал толстяк.

– Ой, как интересно, – обрадовался Петр Ильич, – и вызывал нас тоже Дегтярев Александр Михайлович! А кто умер? И куда подевался Михаил Петрович?

Полковник начал багроветь, а я быстро сообщила:

– Он внизу кофе пьет!

– С ума сошла! – подскочил Дегтярев. – Отец давно на кладбище лежит!

– Значит, Михаилом Петровичем займемся позже, – склонил голову набок доктор.

– Да, да, – закивала я.

– Сначала разберемся с тем, кто лежит на диване? – уточнил врач.

– Верно, – восхитилась я.

– Отлично, фамилия?

Я икнула.

– Дегтярев.

– Имя?

– Александр.

– Отчество?

– Петрович, – вырвалось у меня.

– О! У нас уже третий Дегтярев! – обрадовался Петр Ильич. – Александр Михайлович, Александр Петрович и Михаил Петрович. Семья! Я давно заметил, что психические сбои заложены генетикой.

Я вспотела, полковник затравленно смотрел на эскулапа, медсестра открыла чемоданчик, вытащила из него пузырек, накапала из него в стеклянный стаканчик, лихо выпила микстуру и сказала:

– Петр Ильич, не заморачивайтесь! Это у нас последний вызов! Оформляйте их группой.

– Молодец, Мариночка, – похвалил врач, – верно. Едем дальше по анкете. Ваш пол!

– Чей? – проблеял полковник.

– А кто у нас заболел? – засюсюкал Петр Ильич. – Мальчик? Девочка?

– Дедушка, – хихикнула я.

– Мужчина, – буркнул Дегтярев, – неужели не видно?

– Первичные признаки, позволяющие сделать вывод о вашей половой принадлежности, скрыты одеялом, – высказался врач.

– Ну ваще! – только и сумел ответить Дегтярев.

– Раса? – вдруг спросил доктор.

– Чего? – насторожился толстяк.

Я откашлялась.

– Насколько понимаю, надо сообщить о цвете кожи! Странный, неполиткорректный вопрос!

– Это для диссертации, – бесхитростно пояснил Петр Ильич, – я собираю материал для докторской, скоро защита, тема «Влияние постсиндромного сдавливания субъекта в момент особой психической напряженности и когнитивной раздражительности объекта изучаемой ситуации».[6]

Я затрясла головой.

– Меня никто не сдавливал, – испугался полковник.

– Так еще все впереди, – сказал Петр Ильич, – еще попадетесь! Ну да что мы все впустую болтаем. На что жалуетесь?

– Пусть она выйдет! – жалобно попросил толстяк.

– Посторонние, покиньте помещение, – велел Петр Ильич.

Я дернула плечами.

– Пожалуйста!

– И плотно закрой дверь, – крикнул Дегтярев, – а то встану и проверю, как захлопнула!

– Конечно, – совершенно спокойно ответила я и громко стукнула створкой о косяк.

Никогда не подслушиваю чужие разговоры, ну разве только в самых крайних случаях, и сейчас настал именно такой. Что хочет скрыть от меня полковник? Зачем он вызвал кандидата сумасшедших наук? Есть замечательный способ узнать подробности! Наивный Дегтярев полагает, что подслушать можно только из коридора! О, как он ошибается. В его спальне есть камин, второй стороной он выходит в библиотеку. Если сесть там в кресло, то будет замечательно слышно все, о чем говорят в соседней комнате.