Западня от инквизитора - Татьяна Антоник

верх, достала свои склянки из сумки и, промокая ткань, обрабатывала все ранения.

— Расскажешь подробнее, что именно произошло? — просила я, не надеясь на положительный ответ.

Мужчины отчего-то не любят посвящать женщин в подобные дела.

Райан пожал плечами.

— Если думаешь, что виноват твой дружок, то нет, — замотал он головой, — всему виной моя горячность. Знаешь, очень трудно сохранять нейтралитет. Бродяги чуть не забрали жизнь, а я попытался ее спасти и не попасть под их подозрение. Свалился с наемником с обоза, оттуда в воду. В ней мы боролись, и я чудом умудрился его не убить. У него насчет меня таких приказов не было.

— То есть, все чистая случайность? — уточнила на всякий случай.

— Я думаю да, — кивнул инквизитор.

Он был чересчур задумчив, отстранен. Смотрел на меня и не двигался. Когда я закончила с перевязками, тот перехватил мою руку и потянул на себя. Всю меня потянул.

— Никак не пойму, — хмурился ищейка, — какая ты. Не могу разгадать. То ли, правда, скромница и недотрога, то ли... — он застыл на секунду, — хищная ведьма, способная меня выдать. Валери, — сжал сильнее, едва не до боли, — кто ты?

Прозвучало обидно. А учитывая мое состояние, близкое к истерике, то до слез.

Между прочим, это мне стоило возмущаться. Это по его прихоти провели клятое замужество, он вернул меня к бродягам, а Джон разозлился, но...

Что-то мне подсказывало, что ведет себя ищейка не просто так. Он был странным. Райан покраснел, постоянно поправлял ворот рубашки, одергивал его и прикрывал веки от усталости. Губы высохли, глаза странно искрились.

Я бы свалила все на боль, но решила удостовериться.

— Райан, — дотронулась до его лба, — да ты весь горишь.

Инквизитор буквально пылал. По лбу и вискам стекали блестящие капельки пота. Он судорожно дышал и двигался словно пьяный.

Не так я представляла себе брачную ночь, пусть и фиктивную.

— Ты не ответила, — прищурился мой названный супруг, не обращая внимания на мой лепет, но послушно улегся на кровать и закинул ноги, не снимая сапог.

— Что не ответила? Ты обозвал меня хищной колдуньей и предательницей, несмотря на данную клятву.

Я терпеливо стаскивала с него обувь и попутно осматривала, ища новые следы ранений. Вдруг теми двумя не обошлось? Что за новая напасть?

Мужчины в момент бессилия или болезни капризнее любого ребенка. Они самые сложные больные, и к ведьмам или лекарям с лицензией ходят лечиться, если их основательно припечет, перед самой смертью.

— Ты бы хотела, чтобы я не вернулся? Хотела бы связать свою жизнь с Джоном? — он лежал, заложив руки под голову, и задавал мне глупые, неприятные вопросы.

Не выдержав, я рывком стащила с него брюки и пересела выше, чтобы осмотреть грудь. К счастью, ничего серьезного не было. Главное, предотвратить инфекцию.

— Ты идиот, — это все, что я могла сказать.

Связать жизнь с Джоном? Зачем? Чтобы всю жизнь бегать от других инквизиторов? Видел бы он, как я бледнела и истерила, пока Райан не появился. Но ищейка считал по-другому, основательно обидев меня. А он даже не понимал, как сильно затронул мои чувства.

Взяв в руки сумку, вытащив все необходимое, я обработала раны, налепила повязки и устало выдохнула. Заставила храбреца выпить воды, в которой развела болеутоляющее зелье.

Потом попыталась встать, но инквизитор не позволил. По-хозяйски положил на меня руку, удержал возле себя.

— Валери...

— Что? — я дулась и прощать его за резкости не планировала.

— Ты ведь моя жена... теперь, — многозначительно добавил он, но я отлично делала вид, что не понимаю, к чему тот клонит.

— И? — пожала плечами, доставая из кармашка сумки иголку и нитки.

— Боги, женщина... — Кажется, Райан устал намекать. Он приподнялся, выпрямился и, не слушая моих возгласов, усадил на себя. — Ты такая красивая, милая, — водил пальцем по моему подбородку, — я ведь заберу тебя с собой.

— Ты обещал мне, да, — я кивнула, не в силах двинуться.

Не сказать, что мне было неприятно.

— Я о другом, совсем о другом... — недоговорив, не объяснив, что тот умеет в виду, инквизитор потянулся ко мне.

Дотронулся губами до моих губ, выставил руку и удержал за затылок, когда я захотела отпрянуть.

— Тише, не бойся, — прошептал, всматриваясь в мои глаза, и снова продолжил.

Медленно, захватывающе, волнительно.

Водил языком, врываясь глубже и решительнее.

Поначалу я не отвечала. Меня сковали страх и смущение, но через несколько секунд они оставили меня, а на смену пришло любопытство и... желание (?).

И я последовала за ним. Сама ворвалась в эту интригующую, соблазнительную игру. Почувствовала, как его рука напряглась, как он опустил ладонь ниже, проведя пальцами по застежкам на платье.

Раздался стон... мой, а после его шепот.

— Моя ведьмочка...

Как ни странно, эти слова меня образумили. Он ранен, болен, горит, а мы занимаемся каким-то непотребством.

Не без труда, но я отстранилась от ищейки.

— Тебя нужно зашить, иначе останутся шрамы. — Выставила вперед блестящий острый предмет.

Складывалось впечатление, что я несу несусветную глупость, но это ведь не так.

— Испугалась, да? — Райан привычно показал свою проницательность. Он убрал локоны от моего лица, какое-то время всматривался, а потом расслабил руки и опять улегся. — Делай что хочешь. Я весь твой.

Сомкнув веки, казалось, что он задремал. Или мое зелье подействовало.

Я знала, что он устал, измотан, но что творилось в его голове, я не ведала.

Слишком поздно ко мне пришло чувство стыда. Какая же я дура. Зачем я послушно соглашаюсь?

Он аристократ, чиновник, не последний человек в Монруже. А я не та ведьма, что бессовестно пускается во все тяжкие. Я так не могу.

Решено, я буду держаться от Райана как можно дальше, пока мы в катакомбах. Ни о какой близости и речи быть не может.

Удостоверившись, что он заснул, я зашила ранения. Закончив, поняла, что сон не идет. Я не засну, когда ищейка рядом.

Проверив, что ему ничего не угрожает, я переоделась. Смыла макияж, который мне старательно наносили женщины, распустила волосы, а потом, обрядившись в подаренную шубу, тихо прошмыгнула за дверь. Намеревалась прогуляться.

В коридорах было тихо. Бродяги разошлись спать. Несколько дозорных стояло в общем зале, но в центре в одиночестве сидел мой старый друг.

Джон склонился над