Далекий мой, единственный... - Татьяна Алюшина

Юлька со спокойной душой могла оставить малыша на Галину Ивановну и уйти в лес или на речку рисовать, но старалась делать это не часто и только тогда, когда хозяйка сама предлагала посидеть с мальчиком, которого полюбила как родного внука.

На третий день пребывания у них сложился сам собой распорядок дня. Они просыпались утром, завтракали, Юлька выпускала Тимошку на траву, так, чтобы ребенок находился в поле ее зрения, мыла посуду, убирала, и они шли гулять по поселку, к речке, через мостик на другую сторону, иногда по краю леса, через поле.

Коляской, которую привез Илья с другими вещами, не пользовались – ну вот еще! Простор вокруг какой, а тут коляска! Юля водила Тимошку за ручку, а когда он уставал, брала на руки.

Тимошке было все очень интересно! Он хлопал в ладошки от радости, когда смотрел, как ребята играют в футбол, хохотал, когда те же ребята резвились в речке. Юлька с ним разговаривала, не сюсюкая, а как взрослому объясняла, что и как называется:

– Мальчики играют в футбол, бабочка полетела, в речке течет вода, это дерево, сосна, это куст, называется смородина, видишь ягоды? Это Юля рисует, это краски…

И так бесконечно. Тимка тыкал пальчиком в заинтересовавший его предмет, а Юля подробно рассказывала, что это. К вечеру, когда уставший от впечатлений малыш засыпал, Юльке чудилось, что у нее от бесконечных слов болит язык.

В первую же ночь Тимка наотрез отказался спать один в специально сооруженном для него подобии детской кроватки – пространстве на кровати, обложенном со всех сторон подушками.

Он хныкал, капризничал, а потом вылез оттуда, забрался к Юльке на диван, устроился у нее под боком и, тяжело вздохнув, сразу уснул.

– И какого черта мучила ребенка? – спросила у себя она, глядя на сопящего Тимку. – Копия папаши, такой же упертый!

После этой демонстрации характера Тимошка спал всегда вместе с Юлей: и днем, когда она иногда ложилась вместе с ним передохнуть, и ночью, и больше ни разу не капризничал.

Приехал Илья, но Юлька, боясь самой себя, быстренько передала ему Тимика и ушла на весь день рисовать этюды. У нее сердце разрывалось от любви и сочувствия.

Она смотрела на осунувшееся лицо Ильи, темные круги под глазами, заострившиеся скулы, замедленные от накопившейся усталости движения, и внутри что-то замирало и рвалось ему навстречу.

Юльке было так больно и плохо, что она сбежала рисовать. Илья с Тимочкой приходили несколько раз ее проведать, приносили бутерброды с чаем, стояли смотрели, еще раз приходили и помогли отнести домой все причиндалы, Тимик с серьезным личиком нес кисточки, зажав их в кулачок.

Тимка в мужской компании, с папой и Павлом Игнатьевичем, первый раз в своей жизни парился в бане. Илья рассказывал, как он визжал от восторга, когда его обливали водой, и рвался назад в парилку. Отец уложил его спать (обошлось без требований к Юльке под бок, так ребенок утомился). Они посидели за столом с хозяевами, никуда не торопясь, глядя на закат, тихо разговаривали.

Утром провожали Илью. Юлька стояла у калитки с Тимошкой на руках, малыш махал ладошкой папе, а она смотрела вслед удаляющейся машине и обвиняла все высшие силы: «Господи! Тебе что, нечем заняться?! Зачем же делать меня такой несчастной? Зачем снова, который раз, ты впускаешь его в мою жизнь, не забыв напомнить при этом, что все не-воз-мож-но?!»

Следующие два дня она ходила сама не своя, вспоминая его голос, лицо, движения, слова, руки, глаза – целый мир под названием «Илья Адорин».

Свалился же на ее голову!

Ни разу после того дня он так не приезжал, чтобы один и на весь день с ночевкой. Приезжали мама с папой по очереди, отдохнуть, загрузить Юльке холодильник продуктами и проверить, как тут поживает дочь.

Хорошо поживает. Нормально.

Если не считать постоянного страха и ожидания, что в любой момент появится Илья, а ее силы духа не безграничны, она может не выдержать и сотворить любую глупость. Например, признаться ему в любви или напиться втихаря от безнадежности и тоски, с тем же конечным итогом – признанием в любви, усугубленным требованием ответить взаимностью.

Но он так и не приехал. Наверное, слава богу!

Приехала Лена на двадцать шестой день их безмятежной жизни на даче.

У Юльки оборвалось сердце, предупредив: что-то будет, когда она увидела остановившееся у калитки такси.

– Ау! – весело позвала, входя на участок, Лена. – Хозяева, вы дома?

– Мы здесь! – неприветливо отозвалась Юлька.

– Юлечка! – обрадовалась Лена. – Здравствуй, дорогая! Забери, пожалуйста, из машины пакеты, там продукты для вас и что-то еще родители твои передали, я не знаю, не смотрела.

Юльке очень хотелось скорчить рожу и послать эту Леночку… но она сдержалась и одернула себя – не одиннадцать лет, и перед ней не девушка Инга.

Лена находилась в превосходном настроении. Не спуская с рук, целуя и тормоша Тимку, она сидела за столом на веранде и что-то увлеченно рассказывала, давала наставления и указания.

А Юлька медленно закипала.

На выручку поспешила Галина Ивановна, услышав голоса, она пришла к ним на веранду, мгновенно оценив обстановку.

– Вы Галина Ивановна, – улыбнулась ей гостья. – Здравствуйте, я Лена, жена Ильи.

– Добрый день! – радушно ответила хозяйка. – Юлечка, ну что, давай стол накроем, коли у нас гостья?

– А давайте, Галина Ивановна! – согласилась Юлька, контролируя шкалу своего раздражения.

«И чего взъелась? Чего ты, Юлечка, завелась-то? Чем тебе Лена не угодила? Ты посмотри, как Тимка рад, соскучился, обнимает маму, ребенок счастлив, папаша его доволен женой, а уж как они живут, это их личное дело. Ты чего, ревнуешь? – мысленно говорила себе Юлька, подхватившись с места, чтобы заняться делом и отвлечься от темных дум. – Конечно, ревную! Разумеется!»

– Замечательно! – обрадовалась Лена. – Я привезла бутылку хорошего испанского вина!

Лена с восторгом и благоговением, с придыханием каким-то рассказывала о Европе, странах, где она побывала. Галина Ивановна и Юлька слушали, кивали головами, поддакивали. Тимочка заснул у матери на коленях. Галина Ивановна, предложила, вставая:

– Давайте я малыша уложу, у него сон по расписанию.

Лена поцеловала спящего сына в щечку и передала хозяйке.

– Я очень по нему соскучилась, – вздохнула она, – это ужасно трудно, расставаться с ребенком так надолго.

«Вот и сидела бы дома!» – проворчала про себя Юлька, но привычно цыкнула на себя за плохие мысли.

– Юлечка, – обратилась к ней Лена, отпивая вино из бокала, – ты была за границей?

– Нет.

– Ты обязательно должна съездить! Там другая жизнь, другой мир, другая цивилизация! И это очень интересно!

– Когда-нибудь съезжу, – ответила Юлька.