Три судьбы—2 - Алексей Лапин

В операции под кодовым названием «Общак» были задействованы большое количество сотрудников и технических средств. Схема действия мошенников была проста. Регистрируется индивидуальный предприниматель или общество с ограниченной ответственностью, при этом указываются самые разнообразные виды деятельности: от строительства домов до организации детских праздников. Можно заниматься оптовой и розничной торговлей или производством, объёмы работ никем не регламентируется. Пожалуйста, действуйте, зарабатывайте! Не забывайте только ежеквартально отчитываться в своей деятельности и платить налоги.

Что же происходило на самом деле? Два-три квартала подряд документы в налоговую инспекцию не представлялись, а на четвёртый выяснялось, что не с кого спрашивать, поскольку реально этого предприятия не существует, и соответственно, оно ничего не производит.

Руководителей фирм пытались разыскать, но зачастую оказывалось, что таких людей в природе не существует, либо это алкоголики, и даже личности, состоящие на учёте в психиатрическом диспансере. У них предприимчивые дяди забирали паспорта, какую-то копеечку им платили, и «генеральные директора», отмывшись и приодевшись, раз в месяц ходили снимать деньги со счетов «своей» фирмы. Должен же кто-то явиться в банк с паспортом и быть похожим на вклеенную в него фотографию. Когда милиция вычисляла такого рода «бизнесменов», они твердили одно и то же:

— Ну, ходил в банк, попросили меня деньги получить.

И что возьмёшь с маргинала? Иногда фирмы оформляли на украденные или утерянные паспорта, владельцы которых получали новые документы и не подозревали, что по старым отмываются деньги. Некоторые левые предприятия теоретически существовали и полгода, и год. Казалось бы, налоговая инспекция должна озаботиться: если месяц, а то и целый квартал от фирмы нет отчётов, то почему? И если налоговики сами не могут разыскать людей, у которых движение по счетам идёт, а отчёты не сдаются, они должны передать информацию о неплательщике в милицию. А если они этого не делают, значит, сотрудники инспекции тоже в доле и получают свой процент от обналиченных капиталов.

— Если речь идёт об убийстве, то мы идём от места преступления к человеку. Мы не знаем, кто его совершил. А если мы говорим об экономических и коррупционных составах, то идём от человека к составу преступления, — любил повторять Горячев.

Основной негласной задачей стала разработка дела «цеховиков» и для Вячеслава Рунова, которого, помимо служебного рвения, подстёгивала обида за то, что его без вины девять месяцев продержали под стражей. Он знал, кто сфабриковал против него уголовное дело, и хотел отомстить своим обидчикам, отправив их за решётку.

Шла массовая рутинная проверка документов, которые поступали в управление экономической безопасности из налоговой инспекции. Но особенно важно было выявить, какая информация не поступала, то есть, утаивалась. Проверялось, кто и что производил, и производил ли он это реально, вычислялись обманные схемы возмещения налога на добавленную стоимость.

В курсе разработки дела «цеховиков» было всего несколько сотрудников главка, остальные использовались втёмную. Им давались задания изучить деятельность той или иной фирмы, после чего проводили встречные проверки. Вся собранная по крупицам информация собиралась «до кучи» и анализировалась в негласном оперативном штабе. Это было похоже на пазлы, которые каждый сотрудник приносил руководству, а оно уже из разрозненных кусочков составляло целую картину. Собирались на совещания, продумывали, с какой стороны можно зайти ещё, если с этой — тупик.

Разработка «Общака» велась совместно с ФСБ. С чекистами Горячев для обсуждения новостей встречался сам. Связующим звеном между двумя ведомствами могли быть лишь несколько доверенных лиц, иначе все тайные знания избранных быстро превратились бы в доступную информацию для заинтересованных. У ФСБ было больше технических возможностей. Если по линии МВД заказать прослушивающее оборудование, то об этом станет известно не только одному заказчику, ведь есть ещё и исполнители, а, значит, утечка информации неизбежна.

— Имей в виду, что в твоём кабинете тоже могут быть вмонтированы «жучки», — с самого начала разработки предупредил Горячев Гущина, который, как ответственный за весь экономический блок, курировал, в том числе, и операцию «Общак».

— А что мне паниковать по этому поводу? — спокойно отозвался коллега. — Если «жучки» установили твои дружки из ФСБ, то ничего компрометирующего от меня службисты не услышат. А со стороны преступников прослушка маловероятна, так далеко их возможности не простираются, несмотря на то, что деньгами они ворочают огромными.

К тому времени был вынесен приговор главарям тюкалинских воров в законе. По подсчётам следователей, на развал своего уголовного дела, подкуп присяжных и свидетелей лидеры «Общака» потратили около трёхсот миллионов рублей. Но это их не спасло от беспрецедентных сроков заключения. Гриманов, по кличке Гримм Младший, был осуждён на двадцать пять лет лишения свободы в колонии строгого режима. Его соратники Соха и Холод получили по двадцать три года.

Теперь предстояло вычислить тех, кто «перехватил знамя» бывшего «Общака». Ряд предпринимателей-мошенников был выявлен уже через несколько месяцев напряжённой работы. Но Мудров принял решение до поры до времени уголовные дела против них не возбуждать, чтобы не спугнуть тех, кто все эти преступные схемы разрабатывает и протежирует их продвижение, а проще говоря, крышует.

Неоправданные жертвы

Омск, 5 марта 2007 г

Как и каждое рабочее утро, Мудров вошёл в свой кабинет в семь сорок пять, чтобы выпить чашку кофе, которую ему приносили через несколько минут после прихода, и просмотреть в Интернете последние новости. К восьми в его кабинете собирались ответственный от руководства, начальник дежурной части и старший смены, которые докладывали оперативную обстановку. После этого начальник главка ставил задачи на следующие сутки, и новый старший смены принимал эстафету у своего предшественника.

Если в течение дня происходило из ряда вон выходящее происшествие, будь то разбойное нападение, убийство из огнестрельного оружия или крупное дорожно-транспортное происшествие с человеческими жертвами, Мудрова немедленно ставили в известность об этом по телефону. И только Леонтьев предпочитал являться с важной информацией к начальнику лично, причём, зачастую без предупреждения. Вот и сейчас, увидев Владимира, входящего вместо секретаря в кабинет с двумя чашками кофе на подносе, Алексей понял, что произошло нечто такое, о чём друг хочет поговорить наедине.

— Я на минутку, — сказал начальник отдела по особо важным делам, переставляя чашки с подноса на стол. — Тут такое дело. Прошлой ночью умерла сестра конвоира Мишина, соучастника побега братьев Золотовых.

— И ты думаешь, что он явится на похороны? — спросил Мудров, отхлебнув глоток обжигающего напитка.

— Думаю да. Срок-то ему светит небольшой, а сестра была ему дорога, раз пошёл из-за неё на преступление. Так что беглец может появиться на кладбище или в съёмной квартире, где живёт его мать, чтобы поддержать её морально. Если, конечно, парня не грохнули ещё тогда, сразу после