Пленница командора (ЛП) - Бриджес Миранда

Ну, хоть какая-то его часть приветствует.

Варек просовывает руку под автоматический дозатор и намыливает мыло, а затем втирает его в мои волосы. Я издаю тихий стон удовольствия от его прикосновений. До этого момента он ни разу не пытался принять ванну вместе со мной, и я никогда не думала, как это может быть приятно. Постепенно напряжение исчезает, и я расслабляюсь под мягким давлением его пальцев. Я определенно могу привыкнуть к этому.

Варек моет меня всю, мои щеки пылают, когда он уделяет особое внимание груди и половым губкам. Я извиваюсь под его ласками, когда расслабленность сменяется желанием. Не знаю, специально ли он меня соблазняет, но тело не видит разницы. Расцветают возбуждение, и дыхание становится прерывистым.

Я судорожно сглатываю, когда Варек упирается руками в кафельную стену по обе стороны от меня. Теплая вода брызгает на нас обоих, и капельки стекают по твердым мышцам его тела. Очень трудно на них не смотреть.

— Я думал, что того, что ты рядом, достаточно, Лия, — говорит он, опустив голову. — Но понял, что хочу не только твое тело, но и знать, о чем ты думаешь. Последние три дня стали для меня пыткой, и я привел твою подругу, надеясь, что она поможет, но ты делишься с ней своими улыбками и смехом. — Он смотрит на меня пронизывающим взглядом обсидиановых глаз. — Но я тоже их хочу. Они нужны мне, намори.

Варек может не любить меня так, как я его, но, возможно, Морган права, и однажды так и будет. Если судить по его словам, он движется в этом направлении. Это дает мне надежду. Любовь между нами кажется хрупкой, и хотя мне так хочется обнять его, я сдерживаюсь. Беспокоюсь, что он будет сторониться любого проявления эмоций.

— Ты должен понять, как радикально изменилась моя жизнь с тех пор, как встретила тебя, — тихо говорю я. — Все, что знаю, все права на свободу, которыми я обладаю, были отняты, и единственная, кто постоянно рядом, — это Морган. Она поддерживала меня во всех тяжелых событиях последних пяти лет, и она — моя единственная семья.

От моего заявления он недовольно поджимает губы, но я продолжаю, несмотря на его гнев. Он должен услышать правду.

— Я хочу доверять тебе, Варек, но твое отвращение к эмоциям беспокоит меня. Откуда мне знать, что все, что ты делаешь, не связано с брачными узами? Откуда мне знать, нужна ли я тебе такой, какая есть, а не такой, что требует биология? — Я трясу головой, разбрызгивая воду. — А что, если это ненадолго? — слабо шепчу.

Он смотрит на меня так, будто я только что отвесила ему пощечину.

— Как можешь так говорить, когда я ясно дал понять, как много ты для меня значишь? — Он сжимает руки в кулаки у моей головы, костяшки его пальцев бледнеют. — Как можешь сомневаться в моих чувствах, когда я рядом с тобой?

— Мне не нужна твоя похоть, Варек. Я хочу твоей любви, но не уверена, что ты или твой вид способен на нее.

Я зажмуриваюсь, мои слова повисли в воздухе, и неуверенность в них сильно давит на меня. И это корень моего страха, то, что удерживает меня рассказать ему о своей любви к нему или о ребенке: что однажды он оставит меня. Возможно, это то, что сдерживает меня с тех пор, как возникли мои чувства.

Варек ругается, хватает меня за плечи и грубо притягивает к своей груди. Ощущение его рук на моей талии успокаивает меня, и я прижимаюсь щекой к его влажной груди, слушая биение его сердца.

— Ты не знаешь, какого иметь пару, — говорит он. — Сначала все во мне жаждало тебя. Я хотел услышать твой голос или прикоснусь к твоей коже, но как только это испытал, мне захотелось большего. Я думал, что умер и попал в рай, когда впервые взял тебя и назвал своей. И поклялся, что ничего не может быть лучше. А потом услышал твой смех — самый прекрасный звук. Тогда понял, что хочу от тебя всего, что не имеет ничего общего с сексом, но становилось все очевиднее, что мне придется дать что-то взамен.

Он крепче прижимает меня к себе, упираясь подбородком в мою макушку.

— Я сражался с бесчисленными врагами, видел, как мои товарищи погибали в бою, и был свидетелем разрушения целых планет, но впервые в жизни отступил из-за страха. То, что чувствую к тебе, настолько велико, что пугает меня, намори. Ты можешь называть это любовью или как угодно, но знаю, что это нечто большее. Ты. Все. Для меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Слезы скатываются по моему лицу, их скрывают брызги воды.

— Ты — все для меня, и это до ужаса пугает меня, — отвечаю я. Его сердцебиение учащается под моим ухом от моего шепота, поощряя меня продолжать. — Я люблю тебя, Варек.

Он обхватывает мое лицо теплыми ладонями, отклоняя мою голову, чтобы я посмотрела на него.

— Больше мне ничего не нужно.

Я провожу пальцами по шелковистым прядям его волос и приближаюсь к его губам. Он целует меня с такой нежностью, что слезы наворачиваются на глаза все быстрее. Уязвимость, которую чувствую в каждой ласке его языка, сжимает сердце, и я целую еще сильнее, пытаясь показать ему, что он значит для меня. От его поцелуя все сильнее возбуждаюсь и, закинув ногу ему на бедро, притягиваю к себе ближе. Член пульсирует у живота, словно желая оказаться во мне, и я стону. Трение об него посылает искры через меня, и моя страсть вспыхивает. Варек стонет, когда сильнее трусь о член.

Любимый разрывает наш поцелуй.

— Я больше не могу ждать.

Он хватает меня за попку, и я закидываю на него вторую ногу, сцепляя лодыжки у него на пояснице. И ударяюсь спиной о стену, когда Варек входит в меня. Вскрик мой теряется в его стоне, я обвиваю руками его шею и крепко держусь. Его объятия болезненны, но я наслаждаюсь каждым его толчком, постанывая ему в ухо. Он что-то бормочет по-новарски, вращая бедрами, доводя мою страсть до предела. И вот я уже на грани, выкрикиваю его имя и дергаю за пряди его волос.

Бормотание Варека переходит в стон, когда он кончает в меня, но не прекращает говорить. Он повторяет слова любви снова и снова, и хотя не могу их понять, я их чувствую. Наши сердца бьются вместе в унисон. Любимый ослабляет свою хватку, но не отпускает меня. Я понимаю, что он чувствует, мне не хочется, чтобы этот момент заканчивался.

Я ласково целую его в шею.

— Я беременна, — прерывисто шепчу я и чувствую облегчение, что наконец призналась.

Без единого слова Варек выходит из меня, выключает душ и заключает меня в объятия. Берет полотенце и заворачивает меня в него, а затем вместе со мной выходит в коридор.

Голый.

— Варек, ч…

У меня перехватывает дыхание, когда он бежит по коридору, заходит в лифт, а затем снова переходит на бег до самого медицинского отсека. Члены экипажа останавливаются и смотрят, когда мы пролетаем мимо, и я прячу лицо у него на груди, избегая их взглядов. Я знаю, что он ведет себя как сумасшедший, но ничего не могу с этим поделать. Спасибо, что хотя бы прикрыл меня полотенцем.

Варек входит в медблок, а Брэкстон лишь приподнимает бровь при нашем появлении и спокойно ставит пузырек, который держит в руках, на столик. Варек кладет меня на ближайший смотровой стол и, жестикулируя рукой, кричит на новарском. Я легко улавливаю от него беспокойство. И у меня у самой учащается пульс.

Со вздохом Брэкстон достает из кармана халата свой злополучный сканер. Проводит им над моим животом и через пару секунд кивает Вареку. Затем уходит, но на последок одаривает меня улыбкой.

— Значит, это правда, — хрипит Варек, его взгляд становится черным.

Я медленно киваю ему, не зная, как реагировать. Осторожно прикасаюсь к его щеке.

— Ты расстроен?

Варек смотрит на меня округлившимися глазами

— Расстроен? Я не смел верить своим ушам, поэтому и принес тебя сюда. Мне нужно было, чтобы он подтвердил, прежде чем я позволил себе реагировать, но теперь, когда знаю… я счастлив.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я улыбаюсь ему.

— Рада это слышать.

— У тебя были какие-то сомнения?

Я усмехаюсь.

— Конечно. Я хотела, чтобы ты был счастлив из-за того, что у нас будет ребенок, а не потому что это связано с выживанием твоего вида.