Пленница командора (ЛП) - Бриджес Миранда

— Будь осторожен, — говорю я. Он приоткрывает губы, как будто хочет что-то сказать, но сжимает их в твердую линию и кивает. Что бы это ни было, придется подождать. Кейд подзывает меня, и я следую за ним из помещения, но когда мои шаги замедляются, он хватает меня за руку. Я смотрю на него и улыбаюсь, чтобы выразить свою благодарность.

Варек возвращается к раздаче команд, но его черные глаза останавливаются на хватке Кейда. И они не оставляют меня, пока дверь не закрывается.

***

Кейд очень спешит, так что почти запихивает меня в комнату, дверь закрывается практически скользя по моим ногам. Корабль кренится, и я машинально прижимаюсь к стене и жду, пока все успокоится. Как только это происходит, я хватаю одеяло и подушку и направляюсь в ванную. Любому, кто посмотрит на меня, может показаться, что я сумасшедшая, но я из Канзаса, и при первых признаках торнадо вы отправляетесь на самый нижний этаж своего дома или в самую безопасную комнату без окон. В данном случае ванна — самое безопасное место для меня.

Если только корабль не разнесет на куски, тогда это спорный вопрос.

Уже на грани депрессии я выбрасываю эту мысль из головы. Моя жизнь так резко изменилась, когда Варек взял меня на борт этого корабля, но теперь она изменилась еще круче, после известия о ребенке и без моей лучшей подруги.

Корабль снова качает, но я лишь глубже устраиваюсь в своей импровизированной кровати в ванне. Как будто то, что я лежу в ванной выглядит недостаточно нелепо, я еще начинаю плакать. Большие, крупные слезы жалости к себе. Я скучаю по Морган, скучаю по дому и не хочу быть беременной. Как бы мне ни нравилось, как Варек заботится обо мне, это всегда на его условиях, и мне ненавистно это. Теперь, когда я еще в большем долгу перед ним из-за ребенка, я сомневаюсь, что когда-нибудь буду с ним на равных. Не то чтобы это имело значение.

Наши отношения ненормальны.

Я начинаю плакать, рыдания сотрясают мою грудь. Может быть, это просто всплеск гормонов из-за беременности, но девушке позволено расстраиваться, когда она смирилась с тем, что она постоянный заводчик. Хорошего секса недостаточно, чтобы компенсировать жизнь в неволе. Возможно, я могла бы справиться с тем, что мой мир перевернулся с ног на голову, если бы Варек действительно любил меня. Вместо того, чтобы его инопланетный тестостерон диктовал его чувства ко мне.

Наверное, меня любит его член, но это не та любовь, на которую я надеюсь.

Корабль содрогается так сильно, что я на мгновение вырываюсь из своего горя. Двигатели громко гудят, и я хватаюсь за края ванны, чтобы подготовиться к ускорению. Конечно же, мы переходим на сверхсветовую скорость. Я молюсь, чтобы в этот момент мы обогнали мерзких аллигаторов, потому что я хотел бы возобновить свою вечеринку жалости.

И делаю я это очень долго, пока не теряю сознание.

***

— Лиа!

Меня будит громкий рев Варека. Я вытягиваюсь в ванне и открываю рот, чтобы позвать его, когда он входит в ванную. Его взгляд черен как смоль, когда падает на меня.

Он вздыхает с облегчением, его плечи опускаются.

— Что, наджари возьми, ты там делаешь?

Я пожимаю плечами. Я могла бы объяснить ему свои доводы, но я слишком эмоционально и физически истощена. Кроме того, мне все равно. В данный момент мне на самом деле все равно. Кажется, мой стакан не наполовину пуст.

Он совершенно пуст.

Он хмуро смотрит на меня, но подхватывает меня вместе с одеялом и всем остальным и выносит из ванной. Опустив меня на кровать, он натягивает одеяло до моей талии.

Я смотрю невидящим взглядом в потолок, застряв где-то в глубине сознания. Там тихо и не так больно, как в реальности. Я знаю, что то, что я делаю, вредно для моего психического здоровья, но я бью своего внутреннего психолога по лицу. Я собираюсь пройти через это так, как сочту нужным, и пока я не причиняю вреда ребенку, никто не посмеет ни хрена мне сказать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даже я сама.

Раздеваясь, Варек украдкой бросает на меня взгляды, но ничего не говорит. Он забирается в постель и тут же тянется ко мне, притягивая к себе. Я подумываю оттолкнуть его, но отказываюсь от этой мысли. Бунт требует слишком много энергии и слишком много переживаний.

Его теплое тело прижимается ко мне, но я не двигаюсь. Следующее, что я помню, это то, что он склоняется надо мной, его лицо оказывается прямо в поле моего зрения. Его глаза подернуты синевой, но черные вкрапления остались.

Хорошо, мы оба расстроены.

— Ты в безопасности, намори, — говорит он тихо, словно я испуганный ребенок. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Он убирает мои волосы со лба, пристально глядя на меня. Я не считаю минуты, но он делает это очень долго. И я игнорирую его.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он.

Я качаю головой и закрываю глаза. Трудно смотреть на его красивое лицо. Какая-то часть меня надеется, что однажды он полюбит меня, но это кажется настолько же вероятным, как и мое возвращение на Землю.

Он больше ничего не говорит, за что я ему благодарна. Вместо этого он прижимает меня к себе и обнимает одной рукой. Мне не требуется много времени, чтобы заснуть, но видения беловолосого малыша наполняют мои сны в ту же минуту, как я это делаю.

***

В течение следующих трех дней — или солнечных циклов, как их называет Варек, — я сплю, ем и смотрю в никуда. И он ни разу не попытался заняться со мной сексом. Наверное, это к лучшему, потому что я бы возненавидел его еще больше, чем сейчас.

В первый день, когда я была в таком состоянии, Варек пытался вытянуть из меня информацию, но я давала только односложные ответы. В конце концов он сдался, но морщины беспокойства на его лице, казалось, стали глубже за одну ночь. Брэкстон приходил осматривать меня каждый день, и я предполагаю, что это было по приказу Варека. После тщательной диагностики доктор спокойно сообщал Вареку, что я здорова, и уходил. Потом Варек что-то ворчал себе под нос, вероятно, ругался.

Сегодня Брэкстон говорил что-то Вареку, но на новарском.

У меня тут же возникают подозрения, и я предупреждающе смотрю на доктора. Я до сих пор не сказала Вареку, что беременна, но это потому, что сама еще не смирилась с этим. Только после этого я скажу ему. Надеюсь, это не займет у меня целых девять месяцев. Или как бы долго ни длился период беременности, учитывая, что мы разные виды. Если она не будет такой же длины, как у слона, думаю, я смирюсь с этим.

Брэкстон встречается со мной взглядом, но отводит глаза. Чувство вины? Я не уверена. Трудно сказать, что чувствуют эти пришельцы, поскольку они так хорошо умеют скрывать свои эмоции. Наконец он уходит, но Варек смотрит на меня, прежде чем дверь закрывается.

Я отвожу взгляд, не желая поощрять разговор. Последние три дня были мирными, и я не хочу подвергать их опасности. На самом деле, я удивлена, что моя жалость оказалась такой успешной. Я ожидала, что Варек займется со мной сексом, как только мы окажемся в безопасности от Ялата, но этого не произошло.

По крайней мере, я не могу снова забеременеть. Ха-ха-ха…

Он пересекает комнату и садится рядом со мной на кровать, но я молчу. Он протягивает руку, чтобы схватить меня за подбородок, мягко поворачивая мое лицо в его сторону. Видимо, командир не любит, когда его игнорируют.

Наши взгляды встречаются. Его черный и полный беспокойства, мой, скорее всего, пустой и полный страданий.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Лия, я не могу притворяться, что понимаю, что с тобой происходит, но я больше не потерплю такого поведения.

— Очень жаль. — Слова вылетают наружу прежде, чем я успеваю подумать о том, чтобы подавить их.

Варек теперь идеальный кандидат на рекламный щит «Какого хрена?». Я бы рассмеялась, если бы захотела насладиться моментом. Или что-нибудь еще в этом роде.