Лекарство от любви – любовь - Ольга Егорова

Вдоль кромки тротуара образовалась небольшая река, перейти которую, не замочив ноги, было просто невозможно. Варя с усмешкой наблюдала за тем, как он, задрав брюки почти до колен, осторожно ступая на пятки, приближается к ней.

– Ну вот, – облегченно вздохнул Герман. – Добрался-таки до вас. Черт бы побрал этот дождь…

– А я люблю дождь, – ответила Варя. – Мне воздух нравится во время дождя. Он свежий, прозрачный. Дышится легко.

– Дышится легко, – согласился он, – только вот брюки стирать теперь придется. А утром еще и гладить. Ненавижу гладить брюки. Особенно по утрам. По утрам я хронически опаздываю на работу.

– Вы сова? Любите долго спать?

– Наверное, – согласился он, и Варя заметила грусть, мелькнувшую в его взгляде. Не удержавшись, спросила:

– Кажется, это вас удручает?

– Иногда, – честно признался Герман. – Хотя вот, например, сегодня утром я спал с удовольствием. Сегодняшнее утро вообще оказалось каким-то особенным.

– Почему?

Герман промолчал в ответ. Как будто знал, но не хотел говорить ей о чем-то.

Она вдруг поняла, что сама стоит под зонтом, а он продолжает мокнуть рядом с ней, и почувствовала себя неловко. Правда, почему бы не разделить с ним зонт?

– Идите сюда, – позвала она. – Если вы не любите дождь, вам наверняка неприятны его прикосновения.

– Я люблю дождь, – неожиданно рассмеялся он. – И мне очень приятны его прикосновения. Я просто брюки не люблю гладить, оттого и разозлился на него…

Но все-таки шагнул под зонт.

Оказалось, что зонт упирается ему в голову. Варя подняла повыше руку, но пользы от этого не было почти никакой. Слишком большая разница в росте практически лишала их возможности находиться под одним зонтом.

– Давайте я возьму, – предложил Герман, и проблема тут же решилась. Теперь зонт и в самом деле напоминал голубой купол церкви. Варя, задрав голову наверх, любовалась своим зонтом. На фоне беспросветного серого неба синий цвет казался особенно ярким.

«Красивый зонт, – подумала она, снова вспомнив про Паршина. – Вот так-то. И новый зонт у меня есть, и мужчина под этим зонтом уже есть тоже…»

– У вас какая-то букашка в волосах запуталась, – тихо сказал Герман и, прикоснувшись пальцами к ее волосам, выудил мелкое насекомое.

От его тихого голоса, от его прикосновения Варя почувствовала тепло и какой-то домашний уют. Под зонтом – как под крышей. И удивилась, потому что такое с ней случалось впервые, чтобы с незнакомым человеком она чувствовала себя так легко.

Некоторое время они молчали. Редкие прохожие, сконцентрировав напряженные взгляды у себя под ногами, натыкались на них, толкая то плечом, то локтем.

– Что мы здесь стоим? – Герман наконец нарушил молчание. – Вообще-то я собирался предложить вас подвезти. Пойдемте в машину…

– Ну уж нет, – категорично ответила Варя. – Во-первых, мне здесь близко. Я могу и пешком дойти, а во-вторых… Я хотела прогуляться немного, подышать воздухом. Я люблю гулять под дождем. Многие меня не понимают…

– Тогда, может быть, мы погуляем вместе? Если вы, конечно, не против…

Говорил он робко и неуверенно, как мальчишка. Она улыбнулась:

– Такое чувство, что вы меня боитесь.

– Нет, нисколько, – ответил он серьезно и тихо добавил: – Я, скорее, немного боюсь самого себя.

– На первый взгляд вы не производите устрашающего впечатления.

Она попыталась улыбнуться, но где-то в глубине души зародилась мысль о том, что она боится. Отчего-то боится саму себя. Потому что купить новый зонт назло Паршину было просто. И даже выбросить его фотографию, зажмурившись и не глядя, что делают руки, она смогла бы, наверное. Не сегодня, так завтра.

А вот в том, что ей вдруг захотелось разделить с незнакомым мужчиной и этот новый зонт, и этот дождь, и этот вечер, крылась настоящая опасность. Потому что такого быть не должно, такого с ней вообще никогда не случалось. «Это ловушка», – подумала она испуганно. Очередная ловушка глупой души, которая оказалась бесприютной и одинокой. И всеми силами стремится вырваться из этого одиночества, отыскать себе приют. Вот и рассказывает глупые сказки, поет глупые песни. А расплачиваться за все это снова будет Варя.

Голос Германа, тихий и спокойный, рассеял ее внутреннюю панику.

– Просто все дело в том, что уже давно… Очень давно ни с кем не гулял под дождем. Я даже забыл, как это бывает. И вообще, мне почему-то кажется, что все должно быть не так. Наверное, я должен пригласить вас в какое-нибудь уютное кафе или в ресторан… В кино, в театр, не знаю…

Он и правда, кажется, был растерян. На самом деле не знал, как это бывает. Как будто вообще всю жизнь обитал в каком-то другом мире, в другом измерении, где вообще не существует женщин. И поэтому понятия не имеет о том, как нужно с ними, с женщинами, обращаться…

– В кафе или в ресторан мне, честно говоря, не хочется. Нет желания сидеть в такую погоду запертой в четырех стенах и предаваться сомнительным гастрономическим удовольствиям. Просто ходить по улицам, дышать воздухом и разговаривать гораздо интереснее.

– Хорошо, – покорно согласился Герман. – Значит, будем гулять по улицам, дышать воздухом и разговаривать.

Это сочетание юношеской робости и внутренней мужской силы, которую невозможно было не заметить в этом человеке, сбивало с толку. Сила чувствовалась во всем. Прежде всего во взгляде его темно-серых глаз, в движениях рук. Даже в том, как он держал зонт над ее головой. Способность противостоять жизни в любых ситуациях и при любых обстоятельствах витала над ним, как аура, которую невозможно было не заметить. Казалось, в этой жизни он был готов ко всему.

Ко всему, кроме прогулки под дождем. Под этим синим зонтом, символизирующим, как убеждала себя Варя, начало ее новой жизни.

– А как же машина? – вдруг вспомнила она, оглянувшись на темно-синюю «девятку», одиноко примостившуюся у обочины дороги.

– Вы предлагаете взять ее с собой? – улыбнулся в ответ Герман. – С машиной ничего не случится. Кому нужен этот старый хлам на четырех колесах! Даже если захочет ее кто-нибудь угнать, на первом же перекрестке заглохнет. У моей «девятки» совершенно особенный способ управления. Знаете, как у старого черно-белого телевизора, который нужно как следует ударить кулаком по корпусу, и тогда появится изображение. Потом ударить еще раз – и появится звук. Вот и с моей старушкой примерно то же самое.

– Не жалко вам бить старушку?

– Жалко, но у меня выхода другого нет. Когда-нибудь я разбогатею и куплю для нее новый двигатель.

– Обычно в таких случаях покупают новую машину, – заметила Варя.