Греческий способ - Константин Владимирович Ежов

появилась на свет. Вопрос в том, помнишь ли ты их? Иначе никак. Так что, пошли? – опять она задала так пугающий меня вопрос.

– М-м, не понял, а как это? – спросил ее, стоя сейчас почти посередине пруда.

– Ты же знаешь, что мы имитируем воздействие на нас силы тяжести, и я сейчас как бы научила и тебя этому. На самом деле все сложнее, но это не так важно, – ответила она.

– А причем здесь люблю я тебя или нет? – осторожно задал вопрос.

– Что такое любовь? Мало кто может хоть как-то ответить на этот вопрос. Но в нашем случае это наша связь и желание быть ближе. Я могу видеть пространство растяжения, а ты нет, и это не техника или какой-то фокус. Когда-нибудь ты и сам научишься этому, но пока важно доверие между нами. Сейчас тебя поцелую, а ты просто смотри. Не нужно ни к чему готовиться, – проговорила она, подойдя вплотную.

Легко ей, а каково мне. Хотя стоп! Ведь сегодня же я не терял сознание, значит, она неспроста именно сейчас предложила это сделать! И тогда я совершил то, чего никак от себя не ожидал – сам ее поцеловал… Честно, никуда в ту минуту не смотрел, а просто попытался впитать каждое мгновение и каждое чувство, что в тот момент рождались, пока она не пнула меня под колено! Блин, больно! Это же мой первый поцелуй, именно мой, не чей-то еще. Ладно, был еще с Кими. Нет, Женька права, она меня не только целоваться сюда тащила! И вот тогда-то посмотрел сквозь нее… Да быть того не может! И мы рухнули в воду.

Глава 9

– Отпусти меня! – потребовала Женька.

– И не подумаю, – фыркнул в ответ, усмехнувшись.

А сам только поплотней обвил руками ее тело и еще сильнее прижал к себе.

– Прекрати, щекотно же! Да сколько раз тебе повторять, мне не может быть холодно, – заявила она мне на ясном глазу.

Сидим мы на берегу все того же пруда, в который и провалились. Забавно так говорить, когда на улице лето и до появления льда, как до Луны пешком. Просто она позвала меня походить по воде, иначе бы я, как она и утверждает, не увидел. Теперь вот думаю, а ее боюсь выпускать из рук. Мне страшно… И да, и без ее слов понимаю, что все человеческие чувства ей лишь приписываю. Очень их уж мало на свете таких. Но в целом она понимает, что такое температура окружающей среды, но взаимодействует с окружающим миром иначе, потому и так заявляет. Просто ее слова упрощают ситуацию донельзя.

– Зато мне приятно, – отмахнулся от заявления.

– Мне тоже. Давай хотя бы здесь, в «Медной горе» я не буду находиться больше в ножнах? – спросила она у меня.

– Да и не только здесь это можно. Мы ж не Япония какая, где всякие психи за подобными тебе гоняются. Слушай, а ты телепортировать можешь? – пришла мне одна внезапная мысль.

– Нет вроде, а зачем тебе? – заинтересовалась она в ответ.

– Да подумал тут, что если бы это было возможно, хотя бы допустим, только в моем направлении, то ты могла бы свободно путешествовать по миру и только при нужде появляться рядом, – рассказал о своей идее.

– А может, мне нравится быть все время рядом с тобой, – хитро на меня взглянув, выдала она в ответ.

– Ну… если так взглянуть на вопрос, то, конечно, обеими руками «за». Тем более, куда от тебя теперь деваться, – рассмеявшись, сообщил свое мнение.

– Слушай, ты хоть что-нибудь увидел? – неожиданно спросила она.

– Конечно, – откликнулся на ее вопрос и с недоумением взглянул ей в лицо.

– Что? Не надо на меня смотреть, как на дуру. Если видел, то почему упорно молчишь, будто ничего и не было?! – рассердилась она на мое поведение.

– Просто колено болит, думаю, чем лечить, – резко перевел стрелки в сторону ее вины.

– Прости, – всполошилась она и тут же с легкостью вырвалась.

А я ошалел, прочувствовав на себе, каково это, когда гидравлическими домкратами разжимают захват.

– Тише ты, так ведь и вправду меня инвалидом можно сделать! – прошипел на нее в ответ.

– Но ведь колено… – обеспокоенно начала она.

– Теперь, как выясняется, твой пинок был легким и аккуратным, хоть и болезненным, – сообщил ей свое неожиданное открытие.

– Правда? – не поверила она, но сама будто специально подставилась, во что легко поверить, учитывая ее возможности.

Я ждать следующего удобного случая не стал, а то так и постареть можно.

– К-хм, к-хм, я вам не мешаю? – поинтересовалась материализовавшаяся Дорогобудова.

В прямом смысле слова, между прочим. Наверняка из пространства растяжения вышла. Но стопроцентной гарантии не дам.

– И чем это? – поинтересовался, на мгновение прервавшись, и сразу же вернулся к так заинтересовавшему меня делу. Тем более Женька уже стала выражать легкое недовольство по поводу отвлечения моего внимания от ее особы.

– Ну, например, потому что стою тут, смотрю на ваши поцелуйчики, – не захотела успокаиваться Дорогобудова.

– Слушай, Лада, давай ты будешь завидовать молча и нам не мешать, – пришлось оторваться уже более серьезно, иначе чувствую, позицию вторженцам не объяснить.

– Вань, может, заодно все же узнаешь хоть что-то насчет увиденного? – вмешалась Женька.

– А как же? – неопределенно и вопросительно поинтересовался у нее.

– Тебя еще раз пнуть по коленке? – привела она вполне себе аргумент в поддержку своей позиции.

– Будет неудобно, да и вставать тебе придется, – намекнул ей на изменившиеся обстоятельства.

– Знаешь, тебя и так просто ударю. Слушай, зачем было вообще тебе хоть что-то показывать, если тебя это все не интересует?! – возмутилась она моим поведением.

– Жень, Лада никуда не денется, и все вопросы ей так или иначе я задам, а вот в следующий раз тебя когда еще удастся исцеловать – вопрос очень неопределенный. Особенно в свете моей реакции, – последнее договорил хмуро.

– Теперь с этим можно не спешить. Твоя реакция на созданный тобой Божественный вздох иная. Совершенно! Единственное, что может помешать, это то, что ее надо либо дорабатывать, либо как-то обучать, чтобы она не разливала силу в таком количестве и не сводила с ума всех окружающих борцов с нечистью. И не дергайся так. Что ты считаешь на ее счет, весь остальной мир не интересует. Если принято считать белое белым, то пока это решение не будет изменено, так оно и будет. Между прочим, ты сам можешь в значительной степени повлиять на ситуацию. И главное, не кто и как ее будет называть, а ее неумение бережно относиться к тому, что даровано тобой