Илиодор. Мистический друг Распутина. Том 1 - Яна Анатольевна Седова

но Дубровин знал, что делал. Позиционируя себя как народное движение, «Союз русского народа» поневоле вынужден был примеряться к уровню своего основного контингента.

Вслед за Почаевским союзом его газета быстро завоевала народное доверие, причем не последнюю роль опять-таки сыграло обаяние древней обители. Один из читателей, обращаясь в редакцию, прямо писал: «мне страшно заявить святой Лавре», не делая различия между газетой и монастырем.

Редакцию «Известий» заваливали жалобами на евреев, поляков и прочих обидчиков. Вот, например, прямо анекдотическое письмо из с. Пустоиванья: там-де не могут заверить приговор о союзной лавке у сельского старосты, «так как он постоянно находится в пьяном виде и его нельзя застать дома, потому что постоянно находится около монопольки и пьянствует с крестьянами, которые не участвуют в „Союзе русского народа“». Перепечатывая полученные жалобы, газета порой напоминала забор, исписанный всеми желающими.

Многие читатели сами являлись в редакцию, в частности, к о. Илиодору. Но он не умел вести приема и сознавался, что «у него не хватило бы терпения хладнокровно и внимательно разобрать все эти просьбы», с которыми обычно шли к о. Виталию. Это и понятно. По справедливому замечанию Шульгина, о. Виталий любил народ «таким, каков он есть». О. Илиодор этой любовью к людям не отличался. Он сам рассказывал о своих насмешках над просителями, откровенно забавляясь их неученостью:

«…на днях приходит ко мне крестьянин и спрашивает: „Батюшка, я человек одинокий: хочу свою хату обратить в странноприимный дом. К кому с этим обратиться, чтобы дело это, как говорится, оформить по закону“. Я ему дал записку и направил к союзному адвокату. Крестьянин взял записку, не идет, переминается с ноги на ногу, желает что-то сказать.

— Ну, что еще тебе, человек, нужно? Что еще хочешь мне сказать? Говори, не стесняйся!

— Мне бы… в Думу попасть, деньжонок на поправку хаты нужно…

Я, еле удерживаясь от смеха, сказал: „Это дело очень серьезное; над ним нужно подумать. Ты сейчас иди к адвокату, а я подумаю…“».

Крестьяне глубоко верили всему, что печатали «Почаевские известия». «Моим голосом заговорила вся Волынь», — нескромно писал о. Илиодор, имея в виду не только усвоение читателями его идей, но и любопытный способ фальсификации общественного мнения, применявшийся газетой. Для обоснования какого-либо проекта она бросала клич: пусть каждое село пришлет в Почаев соответствующий приговор. Однажды напечатала даже шаблон такого приговора, куда оставалось вставить только название села, волости, уезда и дату. Получив таким путем кипу бумаг, руководители Союза без зазрения совести считали свой проект общенародным: «…весь волынский народ как один человек всколыхнулся и взволновался. Почувствовал могучий и отзывчивый землероб, что пронзили копьем и его сердце, и его оскорбили, поругались над его драгоценной святыней. Не перенес этого измучившийся страдалец и вот, в самое короткое время он передал в тысячах сельских и волостных приговоров свое грозное, крепкое предупредительное слово в Петербург».

Идеология «Почаевских известий» представляла собой обычную черносотенную систему взглядов с поправкой на местные условия.

В области государственного устройства газета выступала за неограниченную самодержавную монархию. Редакция напоминала читателям, «як було у нас на Волыни за польского права при конституции», «когда жидам церкви на аренду сдавали и наших дедов на собак паны меняли».

«Годи, господа депутаты, пойдите других кого учить, а мы мужики на конституции уже объезженные.

Нам нужен Самодержавный Царь-Батюшка, чтобы вы нас опять не оседлали».

Поэтому все политические течения, начиная от «Союза 17 октября», газета считала левыми, а их представителей под общей кличкой «демократов» бранила на все лады: «Демократы на все способны; для них — зверей, ведь, нет ничего святого»; «Лгут они, подлецы, что они любят народ. Они любят родину так, как любил Иуда Христа. Смерть им, извергам и кровожадным псам, смерть такая, какой удостоился предатель нашего Спасителя».

Газета поддерживала правительственные репрессии, направленные против революционеров, и однажды прямо провозгласила: «Слава военно-полевым судам!».

Когда «иллюминации» — поджоги помещичьих усадеб — перекинулись и на Волынскую губернию, «Известия» призвали крестьян не слушать агитаторов, не пытаться захватить помещичьи земли, а прокламации сжигать, как саранчу:

«В Волынской, Киевской и Подольской губерниях по деревням появились жидки ораторы, которые подбивают крестьян на забастовки.

Люди, имейте на плечах головы и живите своим разумом».

Сугубо отрицательно газета отнеслась к деятельности Государственной думы двух первых созывов. Особенной живописностью отличалось объяснение отъезда за границу председателя Думы С. А. Муромцева — «атамана шайки разбойников». Он-де уехал, «чтобы там встретиться и поцеловаться с своими друзьями-иудеями». «Вот-то будет там пир и веселье после удалых набегов на Россию-матушку в Таврическом дворце!.. Пить будут заморское зелено вино, а закусывать чесноком, да фаршированной щукой!..».

Недолюбливала газета и правительство, считая его недостаточно консервативным. На первых порах, правда, П. А. Столыпин был охарактеризован как «честный русский человек», «крестьянский благодетель», подвергшийся покушению «жидов и демократов» за намерение отдать крестьянам на выкуп удельные и казенные земли. Газета приветствовала жесткие меры правительства: военно-полевые суды, закрытие левых газет и т. д., но находила применяемые репрессии недостаточными, негодуя, что оно «продолжает снисходительно относиться к разбойникам-демократам. Нужно, например, повесить или расстрелять сотню, а оно только одного казнит, а 99 сажает в тюрьму, то есть на народную шею».

«Почаевские известия» критиковали кабинет Столыпина и за недостаточно национальный, по их мнению, политический курс, выразившийся, например, в попытке отмены черты оседлости и допущении евреев в высшую школу: «Пропала наша родная русская школа! Совсем ожидовели наши министры. Нужно жаловаться на них Царю, чтобы Он их строго наказывал за такую измену русскому народу!».

Одной из главных тем «Почаевских известий» был еврейский вопрос. Именно ему газета посвятила передовую статью первого номера. В дальнейшем «Известия» писали о евреях много и откровенно. Антисемитизм о.о. Виталия и Илиодора отражал примитивный взгляд волынского крестьянства на евреев. В своей публицистической деятельности оба монаха зачастую шли на поводу у своей паствы вместо того, чтобы подняться над ней.

Поэтому газета была переполнена самыми грубыми оскорблениями в адрес евреев. Их именовали «ядовитыми насекомыми», «паразитами», «болячкой, которая наросла на теле Русского Государства», «заразой, угрожающей заразить и погубить его», «пиявками», клопами, «пауками», «иноземными паразитами, пригодными лишь к гешефту и надувательству». Ставили их в один ряд с экспортируемыми товарами и с животными. Газета печатала антисемитские вирши, а излюбленной аллегорией о. Илиодора было сравнение еврейского народа с червем, засевшим в ране животного, а монархического дела — с истребляющим эту беду порошком синего камня. Все эти чудовищные формулы должны были импонировать волынским хлеборобам, которые и сами неоднократно свидетельствовали о своем антисемитизме на страницах «Почаевских известий».

Сравнение с пиявками и пауками было не случайно. Редакция била тревогу по