Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия - Ольга Михайловна Палагина

не обратив внимания на такую странную деталь, что его любимая женщина была вообще-то заблокирована снаружи.

Наконец, улицезрев свою драгоценную Веру Анатольевну и оттого расплывшись в глупой влюблённой улыбочке во весь рот, он стоял и смотрел на неё с тягучей нежностью во взгляде, спрятав что-то за своей широкой спиной. Попав с яркого солнечного света в затемнённую прихожую, он не сразу понял намерения хозяйки дома. А она с разгону жахнула его по макушке веником, при этом в сердцах приговаривая: «Ах ты ж скотина паразитская! Я тебе сейчас покажу, как одинокую женщину запугивать!» – буквально каждое слово она сопровождала мощным тычком метлы в разные части тела опешившего от такого гостеприимства Геннадия Алексеевича.

Он сначала попытался было обороняться букетом, вынув его из-за спины, но не тут-то было! Щит из огромного букета красных роскошных роз оказался беспомощным супротив обычной метлы – цветы мгновенно разлетелись фейерверком в разные стороны.

Озадаченный таким враждебным приёмом, Геннадий Алексеевич попытался было предпринять экстренные меры по спасению своих самых уязвимых частей тела (головы, живота и зада) и, отмахиваясь обеими руками, словно от роя атакующих пчёл, одновременно усиленно пытался сообразить своими резко трезвеющими мозгами, что же такое тут произошло и почему ему до такой степени здесь не рады. Неповоротливо уворачиваясь от бесконечных ударов метлой, громко ойкая и отчаянно пытаясь спросить между делом: «За что?!», он на мгновение увидел перед собой прекрасную разъярённую фурию с лёгким румянцем на щеках и безумными тёмно-синими глазами (в моменты ярости у Веры Анатольевны глаза становились тёмно-синими). Она стояла перед ним с горящим взором, пытаясь сдуть с глаз мешающую ей выбившуюся прядь волос, слегка запыхавшаяся и покрытая лёгкой испариной. В это мгновение она показалась ему невероятно прекрасной, но сильно разъярённой ведьмой, которая почему-то настойчиво пыталась лишить его не то зрения, не то мужского достоинства, не то вообще самой жизни, беспрестанно тыча в него этим страшным предметом во все доступные ей места. Его вопрос завис в воздухе, а вместо ответа он получил по голове очередную увесистую оплеуху метлой. Он, никак не ожидавший такого горячего приёма, недолго думая выскочил как ошпаренный обратно на веранду, сбив с ног своих людей, и быстро захлопнул дверь снаружи.

А с той стороны двери неистово продолжала бушевать стихия. Неукротимая, беспощадная, неумолимая!

– Что это такое?! Я вас спрашиваю?! Что тут было? Чего она злая такая? – растерянно спрашивал он у своих людей.

– Да она, шеф, сразу такая была… А когда я ей записку вашу передал, так она вообще взбеленилась! – попытался объясниться человек-павлин.

Тем временем изрядно захмелевший Станислав Викторович, пребывая в прекрасном настроении, с безмятежной улыбкой прогуливался по украшенному разноцветными лентами и шарами двору в предвкушении чудесного продолжения вечера, любуясь романтической обстановкой и цветами. Сквозь романтическую музыку, льющуюся из установленных динамиков, он услышал странные интонации в голосе Геннадия Алексеевича, доносившегося с веранды. Было совершенно не видно, что происходит внутри, и он решил полюбопытствовать, заглянув вовнутрь, как там продвигаются романтические попытки будущего жениха.

Перед ним предстала неожиданная и даже несколько интригующая картина, которая выглядела немного даже забавно. Испуганный, со вздыбленными остатками волос на голове, весь в испарине, раскрасневшийся Геннадий Алексеевич, на плече пиджака которого висела помятая розочка (всё, что осталось от некогда пышного букета), отчаянно подпирал собою дверь, ведущую в дом, а два здоровяка с глупыми озадаченными лицами изо всех сил пытались помочь ему в этом. Вокруг них бегал суетящийся суховатый мужичок с крючковатым носом, сбивчиво что-то объясняющий и оправдывающийся перед шефом. За дверью, которую они держали втроём, НЕЧТО неистово и ожесточённо билось в истерическом припадке, безуспешно пытаясь вырваться наружу и стараясь изо всех сил выломать её. Оттуда доносились громкие исступлённые крики явно разъярённой чем-то женщины, в интонациях которой он с трудом распознал голос Веры Анатольевны.

– Эй, а чё тут происходит? – удивлённо спросил он.

– Да тут, видишь ли… Вера Анатольевна чего-то взбеленилась… Только чего? Я понять не могу… – он специально прокричал это погромче, в надежде на то, что с другой стороны двери его расслышат.

– Открой дверь, морда бандитская… Выйду, поубиваю вас всех… Лучше не доводите до греха одинокую и беззащитную женщину…

При этой гневной тираде у Станислава Викторовича резко округлились глаза, и он решил незамедлительно вмешаться:

– Вера Анатольевна, это я, Станислав Подольский… Это…

– А вы чего тут с ними делаете?! – раздался удивлённый голос из-за двери.

– Вера Анатольевна, послушайте меня, пожалуйста, Геннадий Алексеевич приехал к вам с самыми лучшими намерениями…

– ЧТО??? – с той стороны двери голос едва не сорвался в фальцет. – И это вы говорите мне «с лучшими»?! – Дальше пошёл непонятный набор слов, которые никто не смог разобрать, но все единодушно поняли, что пора спасать свои тушки.

– Верочка Анатольевна, дорогая… – взялся было объяснить что-то Геннадий Алексеевич.

– Я вам сейчас покажу, «дорогая», – не успокаивалась Вера Анатольевна за дверью. – Выпустите меня немедленно… У-ух, тиран!!! Кровопивец!!! Бандит!!! Я тебе покажу!

– Хорошо, Верочка Анатольевна, только вы успокойтесь немного… пожалуйста… мы отходим от дверей… – примиряюще-извиняющимся голосом попытался успокоить её Геннадий Алексеевич.

Станислав Викторович внезапно поймал себя на мысли, что при Вере Анатольевне несколько грубоватый и даже немного быковатый Геннадий Алексеевич становился совершенно другим человеком: в голосе его вдруг появлялись непривычные нотки нежности, а облик весь менялся до неузнаваемости.

Воистину велика власть женщины над мужчиной!

– Хорошо… Я успокоилась, – сказала Вера Анатольевна с таким выражением лица, что, наверное, было к лучшему, что стоящие перед дверью мужчины его не видели.

– Ну вот… и хорошо… я открываю дверь…

Дверь приоткрылась… мужчины настороженно отступили немного назад, предполагая дать даме достойно выйти, но не тут-то было!!! После короткой и довольно-таки напряжённой паузы вдруг до них до всех как-то разом дошло, что она там приготовилась к беспрецедентной атаке, и пока не поздно, все четверо в едином порыве рванули с веранды во двор. Сделали они это, надо сказать, весьма своевременно и в хорошем темпе, потому как вслед им полетела разнокалиберная обувь от лёгких босоножек до резиновых сапог.

Быстро и успешно выдавив противника с веранды, Вера Анатольевна перешла к дальнейшему наступлению и успешно от всей души атаковала сервизом на двадцать четыре персоны из буфета, стоящего на веранде и припасённого для летних посиделок.

Сейчас, ради такого случая, ради приёма таких вот «гостей», ей было ничего не жалко!..

В трёх мечущихся по двору мужчин как из пулемёта полетели сначала десертные тарелки, потом закусочные, потом для вторых блюд. Один пьяненький и обомлевший от происходящего Станислав Викторович стоял