Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия - Ольга Михайловна Палагина

Несмотря на это, он уверенно продолжал:

– Вы же… ты то есть… наверное, сам об этом думал тоже… это же намного выгодней, чем в одиночку… и в закупе, и в обслуживании. Ещё можем охватить соседние районы – где ценой, где качессвом привлечь…

Геннадий Алексеевич, уже глубоко погружённый в свои призрачные мечты о грядущем счастье, тщетно пытаясь изобразить абсолютно трезвого человека, внимательно и изучающе посмотрел на немного одержимого Станислава Викторовича. Посмотрел так, как будто увидел его в первый раз в своей жизни, и на его лице отобразилось искреннее изумление. Вперившись в собеседника таким вот по-детски удивлённым взглядом и сообразив, что от него чего-то хотят, он принял решение хоть немного всё-таки вникнуть в суть. Станислав Викторович, в свою очередь, энергично и с напором продолжал втолковывать Геннадию Алексеевичу свои идеи, эмоционально размахивая при этом длинными руками и озвучивая, в принципе, интересные вещи, которые из его уст звучали сейчас так глобально, как будто речь шла как минимум о покорении нашей галактики и мимоходом о покорении парочки соседних.

– И вообще, давай порвём этот рынок вместе, – разошёлся Станислав Викторович не на шутку. – Давай сложим ффместе все наши усилия и заработаем не икс плюс икс, а пять икс!

В этот миг он стал похож на самого матёрого оратора в момент триумфального выступления на трибуне. Он с жаром пронзал воздух указательным пальцем, подчёркивая таким образом важность каждого произнесённого слова.

– От этого выиграет каждый из нас, я тут прикинул немного, пока тебя ждал, – ткнув в этот раз пальцем себе в голову, изменив интонацию и изобразив хитрое выражение лица, вдруг заявил с ошалелой улыбкой: – А-а-а, ты ффсё знал!.. ты ффсё сам просчитал!.. Я же говорил тебе, что ты ооочень… оочень дальновидный ччеловек! – погрозив перед носом потенциального партнёра указательным пальцем и громко икнув, он продолжил: – Правильно! А сколько сэкономим на рекламе! Я об этом вообще молчу!..

Геннадий Алексеевич посмотрел на него взглядом, полным сочувствия, он всё-таки плоховато сейчас соображал и почти ничего не понимал из того, что так пламенно втолковывал ему Станислав Викторович. «Что я знал?!. Что просчитал?!.» Теперь все мысли его были только о даме сердца, а все остальные дела как-то сами собой отошли на второй план. В голове его мелькали одна за другой яркие картинки об их неотвратимо счастливом совместном будущем с Верой Анатольевной. Геннадий Алексеевич красиво рисовал в своих фантазиях, как он, само очарование, в полном своём брутальном великолепии, подходит к ней с огромным букетом самых великолепных и роскошных роз, и она, разумеется, от этого шикарного жеста пребывает в полном восторге, нежно краснея и тая от одного его взгляда. Дальше у них, естественно, букетно-конфетный период (как же без него!), потом пышная свадьба, центром которой, естественно, является счастливая и довольная невеста. Для него наступит новая жизнь! Он станет наконец женатым мужчиной, приличным бизнесменом, а вскоре, возможно, и счастливым отцом! Он даже представил себе своего будущего малыша. Нет, лучше пухленькую розовощёкую малышку, такую всю в розовых рюшечках и кружавчиках, как вон у Станислава Викторовича… Чудесная кроха! И чтобы непременно была вся в мать. А мать – красавица! В его голове отчётливо всплыл образ Веры Анатольевны… Она манила его к себе, ласково улыбаясь, протягивая навстречу ему белоснежные ручки с яркими ноготками, страстно обнимала, прижимаясь к нему всем телом, раскрывая ему нежные губки для жарких поцелуев… Ох, он готов был ради неё на всё! Его врождённый природный темперамент, помноженный сейчас на алкоголь, делал его в собственных глазах непревзойдённым покорителем женских сердец, который великолепно сочетал в себе качества всем известных Казановы, Наполеона и Юлия Цезаря! Всепобеждающий настрой и вера в свою неотразимость вдохновляли его ещё больше! Надежда на серьёзные отношения с Верой Анатольевной окрыляла его и уносила куда-то в самые небеса!

Справедливости ради необходимо отметить, что Вера Анатольевна действительно была яркой, красивой, темпераментной и необыкновенной женщиной. Длинные тёмно-каштановые волосы – густые, вьющиеся, блестящие как шёлк. Темные брови от природы красивой формы. Ресницы, также достойные упоминания, можно было даже не красить тушью, что она частенько и делала, потому что унаследовала от своего отца красиво изогнутые длинные ресницы – тёмные и густые. А глаза! Глаза её, бездонные, необыкновенного синего цвета, один взгляд которых способен был свести с ума даже самых рассудительных мужчин! Тоже «подарок» от любимого папы. Ох, сколько мужчин потеряло голову в своё время от этих бездонных синих глаз и роскошных ресниц! Но, к сожалению, отдельные представители противоположного пола оставили не очень хороший след в сердце Веры Анатольевны, а некоторые просто глубоко и безнадёжно разочаровали, и поэтому она теперь совсем не спешила обременять себя какими-либо вообще отношениями, тем более серьёзными. Но Геннадий Алексеевич об этом не догадывался.

Он ехал к ней счастливый и довольный, полный надежд, с хорошим послевкусием от пребывания в тёплом семейном кругу приятеля, странным образом вдруг появившегося у него теперь и сидевшего тут же рядом с ним в машине. Он ехал к женщине своей мечты, рисуя в своей захмелевшей голове идеальные образы счастливого совместного будущего, ни разу даже не задумавшись о том, как она может отнестись к таким вот дерзким и напористым шагам с его стороны.

Но мысль о сотрудничестве, подкинутая ему окрылённым Станиславом Викторовичем, всё же пробила свою дорогу к сознанию Геннадия Алексеевича и вполне приглянулась ему. Он прикинул, что идея, наверное, совсем даже и неплоха. Потом ему в голову неожиданно пришла другая мысль: «Вот тебе и приехал, чтоб припугнуть конкурента… Да-а… Чего только в жизни не бывает!..» Он глубоко и счастливо вздохнул и мысленно вернулся к более приятным размышлениям – о своей Вере Анатольевне.

Тем временем вокруг дома той самой Веры Анатольевны около часа уже творилась какая-то чехарда. Два амбала с мафиозной внешностью по-хозяйски расхаживали по её двору, расставляя аппаратуру, размещая вазоны с цветами, натягивая баннер с приглашением приятно провести время вдвоём. Третий, чем-то похожий на павлина, с крючковатым носом, важно вышагивая и выставляя грудь колесом, руководил процессом. Он то и дело забегал то в дом, чтобы что-то пояснить хозяйке, то выбегал на улицу, вытирая со лба белоснежным надушенным платком проступивший мелким бисером пот.

А дело с самого начала было вот как. К Вере Анатольевне, ничего не подозревающей и никого сегодня абсолютно не ожидающей, приехали три хлопца на крутой машине: два вышеописанных амбала и «павлин» (так про себя прозвала