Язык Города - Владимир Колесов

А вот как передает речь тех времен С. Залыгин в романе «После бури»:

— Закрепляется такое баловство словами, как * развертывание животноводства», а чтобы мы выполнили план, нужно, чтобы все до единой коровы при каждом отеле приносили по два теленка! Перевоспитаем коров!

Аплодисменты.

Неловкость разговорной фразы передана хорошо, но подбор слов и выражений вызывает сомнение в их принадлежности к концу 20-х годов. Большинство их — выражения и термины более поздние, уже «колхозного» периода. Эта стилизация «под 20-е годы» не дает представления о реальной речи того времени.

«Политический словарь», изданный в 1928 г., предельно краток. "Иностранное слово он подает как простой эквивалент соответствующего русского слова, не разъясняя понятий, скрытых за терминами. Это всего лишь наводящие на общее представление о понятии подсказки: дефект=недостаток, контроль—проверка, корректив=поправка, кретин = идиот, манускрипт= рукопись, модус=способ, норма=образец, партнера соучастник, пигмей = карлик, порт=гавань, профан= невежда, кадр— ядро, основа. Невольно возникает вопрос: а к чему и учить-то такие слова, ведь они не восполняют наших знаний, не обогащают оттенками смысла, не конкретизируют смысл понятий? Сравнивая с современным состоянием дел, видим, что некоторые из перечисленных слов либо расширили свое значение (дефекты — не только 'недостатки', но еще и 'пробелы, недоработки и пр.'), либо конкретизировали смысл более общего по значению русского слова, став термином, словом специального языка (манускрипт 'древняя рукопись'; то же относится к терминам модус, норма, порт и др.). Там, где словарь давал обширные толкования (типа интеллигенция 'образованный слой класса мелкой и средней буржуазии', пионер 'зачинатель какого-либо дела, делающий почин, пролагающий пути'), они уже не соответствуют современным понятиям.

Варваризмы, только входившие в обиход, еще не наполнились смыслом нашей действительности, не стали терминами, не превратились в слова русского литературного языка.

Для разговорной речи 20-х годов особенно характерны: лаконизм выражений, экспрессивность речи, употребление множества новых слов, в том числе иностранных, переосмысление некоторых старых слов.

Лаконизм речи заключался в обилии сложносокращенных слов, аббревиатур. Когда-то «и тиун был так же чужд, как райком, но слова эти были неизбежны и они остались», — пояснял петербургский литератор А. Г. Горнфельд. И далее он отмечает быстрое изменение словечек, порожденных неустойчивым бытом тех лет, ту легкость, с какой возникали они, не укореняясь в языке: «Нет главков, нет домкомбедоз, нет продразверстки — ушли эти установления, забыты и слова»; «Получал я дрова в Лидрокопе (Литейный дровяной кооператив), потом стал получать в Домо-топе, потом обращен был в подопечные Петротопа и, право, благословлял бы имя сие, если бы это учреждение грело нас».

Сложносокращенные слова — излюбленное языковое средство того времени. Одни из них сохранились, другие канули в Лету, как и подобает однодневкам. «Слово универмаг стало обычным, — писал М. Горький в 1931 г. — Если бы вы сказали его 15 лет тому назад, на вас бы вытаращили глаза». Л. Успенский, вспоминал свою работу дивчертом — дивизионным чертежником. Такие сокращения не привились, исчезли. Язык и вкус ставили заслон сокращениям, которые нарушали стройность и благозвучие русской речи.

Лаконизм речи проявляется и в сгущении фразы до одного слова-символа, в котором отражается эпоха. Мировая и гражданская войны ввели слова и выражения братание, сыпняк, беженец, мешочник, соглашатель, драпать, ловчить, сыграть в ящик, пошико-вать... Еще раньше — в революцию 1905—1907 гг.— смертник, теплушка и др.

После Октябрьской революции в язык вошло много интернациональных слов, которые уже тогда назывались латинизмами: кворум, пленум, анкета, контакт, комиссия, комитет, организация, делегат, а также изолировать, доминировать, будировать... Многие из них непонятны — тем лучше: называй ими что хочешь (вроде информировать 'вызвать подчиненного и накрутить ему хвост').

Старые слова переосмысляются: товарищ, совет, партийный, сокращение, чистка, выдвиженец, воскресник, равнение на..., подковаться, землячество, пионер, бригадир, треугольник, перегиб, самодеятельность... Много пришло в речь и официальных оборотов: в общем и целом, постольку поскольку... А довести до сведения живо и сегодня, хотя еще в 1928 г. Л. Успенский писал, что «оно уходит из быта»!

В 30-е годы в Донбассе переосмысляются значения слов потомственный, знатный, династия, прежде связанных с родовитой знатью: естественная попытка приспособить старые слова для новых целей. Возникают лаконичные образования, призванные заменить в разговоре тяжеловесные официальные термины {например, получка вместо заработная плата). Входят в речевое общение многие украинизмы (типа хлебороб) и пр.

Из различных жаргонов, стремительно сменяя одно другое, приходят слова грубые и оттого выразительные. Так складывается новое просторечие. Вот пример, не особенно грубый. Слова опупеть и опупел зародились в юнкерской среде, затем перешли в жаргон летчиков, в 20-е годы стали приметой молодежного языка, впоследствии — речи городского населения. Кстати, очень много таких словечек пришло из языка матросов, летчиков или техников. Прежнее социальное расхождение в жаргонах сменилось чисто профессиональным: Даешь.' — из моряцких переводов (это английское do yes) ; угробиться — из летчицкого языка; технических же терминов такого происхождения у нас множество.

Система языка в целом не изменилась. Изменились слова, некоторые выражения, обороты речи, образно, экспрессивно развивающие и уточняющие возникшие в реальной жизни понятия. Новые слова складываются из старых, хорошо известных морфем: мешоч-ник, выдвиж-енец, беж-енец, воскрес-ник... Заимствования также соединяются с привычными русскими суффиксами или корнями, которые переводят такие слова в разряд русских: интеллигент + щик, реквиз+нуть, большее + изм, coeer-4-изация.

Многие иностранные слова (обычно термины) вошли в широкое употребление. Русские слова наполняются новым смыслом, терминологически уточняя свое значение. Слово советский известно давно; образованное от существительного совет, оно означало, например, дела Совета Министров (выражение советские дела встречается в дневниках царских министров). В наше время, связанное уже с новым словом Советы, это прилагательное сузило свое терминологическое значение. Слова партия (политическая организация), сокращение (по службе), чистка (в партии). товарищ и многие другие переосмыслялись.

«Общенародного же говорильно-слушательного [г. е. устного. — В. К.] языка в России, вне сомнения, не существует», — утверждал еще в 1918 г. языковед Д. П. Баранников. Основой нормативного, т.е. нормального, языка стало печатное слово. Однако на этом пути развития литературного языка возможны неожиданности. Например, у А. Н. Толстого в рассказе «Сожитель»: — ...Язык вырви — это слово тебе не скажу, — такой срам!.. Она наклонилась к вдове: — Мандат... Выбирая термин, не задумывались над тем, что в просторечии живет слово, в точности совпадающее с этим (обозначало оно женские гениталии). Это только теперь, не без влияния революционного слова мандат, то, прежнее слово оказалось посрамленным и помнится лишь стариками. Действие рассказа происходит в 1927 г., и легко понять мистический ужас старухи, услыхавшей «срамное» слово.

На огромной территории столкнулись носители различных языковых норм, форм сознания, социальных и культурных традиций. Широкие массы получили доступ к активной политической и административной деятельности. Развитие многих социальных институтов вызывало необходимость в специальной терминологии, которую следовало еще осмыслить в представить как систему языка, как норму. Но тем временем борьба с неграмотностью, культурная революция отчасти уже сравняли знание языка в различных социальных слоях общества или, по крайней мере, создали его разговорные нормы, а последующая работа нескольких поколений интеллигентов сделала этот язык богатым, гибким и ясным, всегда готовым выразить то, в чем нуждаются современники.

В основу нового типа литературного языка, по крайней мере в общественно-терминологической его части, положен язык городской интеллигенции и рабочего класса. В современном русском языке много терминов и формулировок, заимствованных из немецкого языка и переработанных в русской публицистике. О словах таких мы уже говорили, идиомы также хорошо известны: в общем и целом, целиком и полностью из немецкого оборота im grossen und ganzen легко уживаются со славянизмами типа на злобу дня при кальке французского выражения вопрос (или порядок) дня, откуда и заимствованная из немецкого языка повестка дня и т.д. Славянизмы по-прежнему остаются субстратом заимствований из чужих языков, своей привычной формой закрепляя новые значения образованных публицистикой выражений.