Шесть букв - Сергей Беляков

Шипение бикфордова шнура длилось недолго. Раздался оглушительный «буммммм!»…

Дым рассеялся. С абсолютным безразличием Сато наблюдал, как в неестественной тишине в дымную кабину спустились трое в масках, как они сперва вытащили через взорванный люк Наоми, а потом и его самого…

Воскресенье, 7:30 утра

Он пришел в себя.

Полумрак.

Нет, скорее, едва различимый свет. Сложный запах – смесь пота, духов, сигаретного дыма. Запах похоти и возбуждения. Скорее всего, Сато находился в центре комнаты, скупо освещаемой слабым источником света, находящимся далеко-далеко вверху.

Наоми…

Напрягая зрение, детектив все же сумел разглядеть темный силуэт в нескольких метрах от себя. Слух, как средство общения с миром, был отрезан напрочь. Назойливый монотонный звон стоял в ушах: похоже, ему здорово досталось от взрыва. Подняться на ноги было сущим самоубийством – при первой же попытке его едва не стошнило. Все же он поднялся и кое-как доковылял до тела. Наклонившись, Майкл ощутил все тот же слабый запах хризантем.

Его глаза привыкли к потемкам. Детектив осторожно ощупал Наоми. Серьезных повреждений у нее, похоже, не было, но когда он дотронулся до волос в районе уха, пальцы стали липкими…

Рука Наоми скользнула по его кисти и несильно сжала ее.

Он выпрямился и огляделся.

Огоньки. Красные точки, иногда описывающие небольшие полудуги.

Горящие сигареты.

Люди. Много людей.

Вот как, оказывается, выглядит «Малиновый Дым»…

Пол под ногами вдруг задрожал. По небольшой перегрузке и по тому, что сигаретные огоньки вдруг стали проваливаться вниз, он понял, что пол комнаты на самом деле является чем-то вроде платформы, на которой они с Наоми поднимались вверх. Подъем продолжался неимоверно долго, из чего он понял, что размеры клуба огромны.

Вздрогнув, платформа наконец остановилась. Рассеянный свет стал ярче, и Сато невольно отшатнулся.

Округлая платформа с открытыми краями висела на высоте нескольких десятков метров над необозримых размеров залом, в котором находились сотни, если не тысячи, людей. Они беззвучно дергались в едином ритме; многие курили, держали в руках одинаковые узкие бокалы, прикладываясь к ним время от времени, но не прекращая подергиваться.

Они танцуют, догадался Сато. Он просто не слышал музыки. Встав на краю, он посмотрел вниз и увидел другую платформу, висящую чуть ниже, в стороне от той, на которой находились они с Наоми. На той платформе, среди хаоса аудио-аппаратуры, располагался диск-жокей: бородатый малый в больших горнолыжных очках ритмично подпрыгивал в унисон с танцующими. Внезапно он перестал прыгать и заговорил, показывая рукой вверх.

Метрах в двадцати над Майклом возникли еще две платформы, на которые указывал ди-джей. Они сблизились и слегка опустились; похоже, их перемещениями управлял все тот же ди-джей, но Сато не был в этом уверен. Самая верхняя платформа ярко осветилась лучом прожектора, и Майкл увидел на ней Шрума, окруженного несколькими номадами-охранниками. Охранники на этот раз выглядели более внушительно, чем те, в грузовике: черная с серебром униформа, одинаковые автоматы, а главное – солидного вида респираторы на лицах. Край платформы был окантован невысоким барьером.

Сам Шрум был без балахона-маски, но все в той шляпе с огромными полями. Белая длинная борода еще более увеличивала его сходство с гротескным персонажем сказок. Шрум подошел к краю платформы и поднял руки в приветствии.

Толпа внизу начала что-то выкрикивать – это были первые звуки, которые детективу удалось расслышать. Он понемногу приходил в себя.

– …Уммм! Умммм! Умммм! – колоколом звучали голоса. Сато понял, что там, внизу, толпа скандировала «Шрум!». С каждым мгновением Майкл слышал все лучше. Что-то негромко хрустнуло в ушах, и надоедливый звон пропал: слух вернулся к нему.

Шрум опустил руки. Толпа затихла. Прямо в воздухе, в центре гигантского зала, возникло непомерно большое трехмерное изображение Шрума. Шоу, похоже, было хорошо организовано – триди-камеры снимали его с нескольких точек.

Шрум заговорил. Его хриплый голос усиливался динамиками:

– Вы дождались!

От ответного рева толпы, казалось, зашаталась платформа. Кто-то прикоснулся к нему – Наоми, покачиваясь, стояла рядом. Он поддержал ее за талию:

– Ты в порядке?

Ее глаза блеснули в полумраке:

– Я – в норме. Ухо вот только… Но слышу нормально. Что будем делать?

Он огляделся. На этой платформе, кроме них, не было никого, но сойти или спрыгнуть с нее было невозможно – никаких тросов или механических приводов, с помощью которых она двигалась в пространстве, не было видно. Создавалось впечатление, что платформа висит в воздухе.

– Сейчас… – Он помог Наоми опуститься на пол, а сам подполз к краю и посмотрел вниз. До платформы с ди-джеем было около десятка метров; нечего было и думать, что они смогут спрыгнуть на нее. Другого варианта он пока не представлял. Оставалось одно: ждать.

Крики внизу стихли. Шрум продолжил:

– Столетиями в этой стране росло противоречие между свободным духом и закованной цепями предрассудков реакционной политикой государства…

Сато тупо удивился. Это здорово смахивало на агиткомпанию претендента на кресло в овальном офисе. Следующие несколько абзацев речи Шрума были наполнены такими же трескучими, напыщенными фразами. Тем не менее, толпа внизу была наэлектризована и безоговорочно приветствовала каждый пассаж этой галиматьи.

Не совсем ясно, каким образом людям внизу удалось избежать всеобщего психоза. Разве что…

Разве что Шрум и номады собрали их сюда заранее, до того, как грибная эпидемия охватила город.

Идея назначить Кристе и Хольмгрену встречу в «Малиновом Дыме» была предельно авантюрной, признал Сато. Попробуй сообрази, где они в этой толпе. Но кто бы мог предположить, что по размерам клуб тянет на ангар для космического челнока?

Голова все еще кружилась. Детектив сел рядом с Наоми, которая, слушая Шрума, фыркала, как злая кошка. Неправдоподобно огромное лицо Шрума подергивалось в трехмерной проекции – похоже, что он устал. В самом деле, через каждые несколько слов, которые он произносил, он натужно кашлял, и приступы его кашля каждый раз становились заметно длиннее.

– Думаете, я гонюсь за богатством, славой? Чепуха-ха-хххх-гхх… – Шрум зашелся в приступе. – Я делаю и буду делать ваш город – а вскоре и всю страну, весь мир! – беспредельно счастливыми. Я не нуждаюсь в том, чтобы завоевывать или отнимать материальные блага у жителей города. Аргх-х-х… Гах-х-хаахх… Я возьму только то, что мне будет нужно. Вам будет не до того… Вы будете пребывать в нирване до конца дней своих. А поскольку мне нужно совсем немного… – его лицо на проекции хищно исказилось, – вашему счастью ничто не угрожает…

Новый приступ кашля согнул его поплам. Охранники отпрянули. Сато ощутил, как будто что-то щекочет его грудь. Ему казалось, что он физически ощущает, как неисчислимые количества спор разлетаются в воздухе, проникая в легкие всех людей, находящихся в зале.

– Власть? Зачем она мне? Зачем мне эфемерная секундная спесь, мгновенное ощущение ничтожности находящегося рядом индивидуума? Весь мир будет безразличен к полититке, безволен, раболепен. Агххх-х-х… Кхаххх… Я буду тем, кто укажет человечеству путь к беспределу, к анархии, и вместе с тем к высочайшей упорядоченности и послушанию. Я – сильнее любых богов, я – бог богов… Аргхххх-ах-аххх…

Майклу подумал, что Шрум намеренно распаляет себя с тем, чтобы заходиться в кашле все дольше. Создавалось впечатление, что ему самому это доставляет удовольствие. Один из охранников внезапно сорвал респиратор; через несколько секунд он затрясся в непонятном приступе, ловя дыхание человека в шляпе. Шрум прекратил говорить и участливо глядел на приступ охранника, не предпринимая, однако, никаких действий. Три-ди камеры перенесли фокус на охранника. Внезапно тот, как рыба, судорожно схватил воздух – раз, два, три… потом упал, вытянулся, мышцы его тела окаменели, словно в эпилептическом припадке. Он замычал, его тело расслабилось в студень, потом напряглось, потом снова расслабилось… Так повторилось пять-шесть раз, после чего черты его лица, до того искаженные судорогой, окончательно расслабились, и он, обливаясь потом, впал в летаргию. Толпа затихла, не зная, как реагировать на проишедшее.

Шрум крикнул:

– Вы видите его? Он свободен, свободен от любых границ, предрассудков, запретов сознания и общества… разве не за этим вы пришли сюда?!

Толпа снова взвыла. Шрум властно поднял руку. Двое номадов подтащили тело к краю платформы и перевалили его через невысокое ограждение. Толпа отхлынула от места, куда упал «свободный» номад.

– Не бойтесь! Вам не нужно опасаться свободы… Вы уже ощутили ее вкус… – Люди внизу дружно подняли вверх их бокалы. Что им туда подливали – раствор мокроты из легких Шрума?