Сегодня война - Алексей Волков

Где-то со стороны дороги послышался взрыв, а следом – еще один. Похоже, сюрпризы Минакова подействовали. Жаль, не узнать результатов. Но вряд ли совсем уж вхолостую. Зато ясно: противник уже тронулся вперед и теперь катит по магистрали.

– Капитан, – Комаров тронул Александра и кивнул вдаль.

Там на небольшой высоте скользил маленький, похожий на игрушечную самоделку, самолетик.

Все-таки летает, тварь. Просчитались где-то ученые. А то подвели простые работяги, этакие сборщики-монтажники. Не секрет: культура производства сильно упала с советских времен. Тогда быть рабочим было не очень престижно, но сравнительно прибыльно, и во всяком случае, нормально. С развала же людям старательно вбивают в головы, что пора кончать работать, пора зарабатывать, и труд – дело бездарей и лохов. Нормальные же люди обязаны потреблять, потреблять, потреблять…

– Не достанем. Интересно, какой у него обзор? Не круговой же! Да и готовность у пушкарей…

Доставать не пришлось. Далеко, почти у линии горизонта, чужой аппаратик без каких-либо видимых причин вдруг нырнул к земле. Дальнейшее было скрыто деревьями, но что может быть при ударе о землю? Только обломки.

Лес надвигался. До него было рукой подать, первые деревья росли метрах в пятидесяти до стремительно мчащейся машины, когда где-то дальше, в глубине, вдруг громыхнул взрыв, а затем густо заговорили автоматы.

– К бою, мужики! В лесу чуть сбросим скорость…

Уходили по возможности быстро. Очередные раненые и убитые погружены на БМП, все живые и здоровые идут пешком. Одно слово: пехота. Оружие, бронежилеты, остатки боеприпасов, прочее имущество – солдату всегда приходится не сладко. Да и лесная просека – не ухоженная пешеходная дорожка. Но подгонял страх, желание как можно скорее оказаться подальше от опасных мест. Пока шел бой, люди стреляли, ползали, оттаскивали товарищей, и трудно было заставить покинуть назначенное место. Даже о собственной смерти почти не думалось. Мозги работали совершенно иначе, если работали вообще. Теперь же – дело другое.

Замыкающим шел Сурен. Подгонял отстающих, порою оглядывался назад, туда, где все еще звучали выстрелы.

– Шевели мослами, если хочешь их сохранить! Ходу, бойцы, ходу!

– Слушай, может, отстанем? – шепотом предложил Серанцев Максиму.

– Блин! Ты что, сдурел, по приколу?

– Наоборот. Сдадимся, не звери же они! Да и объясним, забрили, мол, силой. Подержат немного и отпустят. Они же только порядок восстанавливают, а не воюют.

– Скажи тем, кто погиб, – мрачно бросил Максим.

– Так то в бою. Не чеченцы же они! Пленных резать не будут. И в рабство не продадут. А с гражданскими вообще не воюют согласно конвенциям и политическим программам.

– Гражданский нашелся! – Сынок многозначительно посмотрел на форму.

– Не по своей же воле! Отойдем в кусты, будто по нужде, и никто искать ведь не будет. Эти драпают, а заградотряд по ходу движения, но не в стороне неприятеля.

– А старшина следит. Не зря позади идет. Нет, шастать по лесу, блин, я не собираюсь. Если уходить, то в городе надо. Чтобы переодеться как нормальные пацаны, в штатское, и тогда все равно, кто вокруг. Даже пиндосы ни в какой лагерь не сошлют. С поднятыми руками, нет, еще прежде начнут стрелять, потом посмотрят: в кого? Они тоже своих потерь нам не простят. Думаешь, им настолько сладко, что только над нами трястись будут и пылинки сдувать?

Вообще-то, Максим мог просто назвать свою фамилию. Вряд ли кто-то станет особо строго судить сына состоятельного человека. Еще и попытаются использовать имя в качестве своеобразной рекламы. Даже заработать можно. Не деньги, так некоторое положение за бугром. Только враг сейчас воспринимался именно врагом, а не какими-то абстрактными людьми. И общаться с ними не хотелось. Разве что через прорезь прицела.

Сергей посмотрел по сторонам и согласился с приятелем. Очень уж неуютно выглядел лес. Местами разбитый снарядами, какой-то мрачный, да тут еще потянуло дымом близкого пожара. Еще сгоришь живьем! Мрачная перспективочка!

Коренной москвич, Серанцев природу не любил и очень неуютно чувствовал себя, если вокруг не было жилищ или многолюдья – когда выбирался на ролевые игры. Поневоле хотелось побыстрее оказаться дальше отсюда. Действительно, лучше уж бежать в городе. Там хоть переодеться можно будет, раствориться среди мирных жителей. Если еще получится уйти. Вон как стреляют повсюду! Да и пешком быстро не получается.

Оказалось, о последнем подумали. Около опушки роту дожидались два стареньких грузовика, и ротный махнул рукой:

– Убитых и раненых перегрузить в первую машину! Остальным – во вторую и на БМП. Шевелись!

Действительно, шевелились. Задерживаться не хотелось никому, а техника давала неплохой шанс покинуть район недавнего боя. И уже не очень думалось, будет ли лучше там, где окажутся в итоге. Во всяком случае, не хуже. Куда хуже-то?

– По сторонам наблюдать! Не на празднике в городе!

Легко сказать, когда над кузовом натянут брезент! Сам ротный взгромоздился в башню бээмпэшки, кто-то залез в десант, но в основном предпочитали ехать сверху.

И – новый лес. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Машины трясло, кузов был переполнен, зато с каждой минутой отдаляешься от линии фронта, а там пусть повоюет кто-нибудь другой.

Дальнейшее произошло неожиданно. Из кустов с дымным следом вылетела граната, ударила в борт шедшей в голове БМП. Грохот взрыва, чей-то полный боли крик…

– Из машины! Занять оборону! – Ехавший с бойцами Сурен подал пример, первым выскакивая на землю.

Брезент лопнул в нескольких местах. Обычная плотная ткань, не броня, даже иллюзорная. Куда ей устоять под пулями? Тут уж как кому повезло. Кто-то сидел у борта и оказался на пути свинца, кто-то услышал лишь противный свист. Самые проворные уже выпрыгивали прочь, и, чего уж, если большинство не забыло про оружие, так лишь потому, что оно было в руках.

Засада вышла идеальной. Небольшая продолговатая поляна слева, плюющиеся огнем кусты по ее краю, и, главное, все почти в упор. Что такое от силы полсотни метров для автоматических винтовок и пулеметов? Даже если выскочил, это еще не гарантия, что удастся остаться целым. Кто-то из бойцов оказывался на земле и сразу падал, чтобы биться в агонии или же стонать от боли – смотря куда попала пуля. Другим везло больше, и они залегали сами, а кое-кто даже открывал ответный огонь. Только голову держать приподнятой было трудно.

Максим не сплоховал. Каким-то инстинктом при приземлении рванул в противоположную сторону, залег за колесом и уже оттуда осторожно выставил ствол автомата, и почти не целясь, нажал на спуск. Рядом лежал Серанцев, только предусмотрительно не высовывался, лишь оглядывался назад, удастся ли благополучно скрыться в лесу, или пока добежишь, вражеский свинец вопьется в спину? А ведь тут до деревьев и десятка метров не будет. Но пули так и стригут воздух, предупреждая об опрометчивости любого лишнего шага. Напоминанием разлеглись сразу двое. Тоже думали проскочить опасный рубеж, да не сумели.