Из жизни ангела - Роман Ясюкевич

Авразил, осторожно приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, чем занята Ангелица.

— Да спит она! — раздражённо сказал Сеня.

— В самом деле, — удивился Авразил.

— Аврик, выпить хочешь?

Приятели на цыпочках вернулись к пиршественному столу.

— Не пялься ты в окна, штурм начнётся через двадцать минут… Ну, были!.. Не нюхай, не нюхай — отличное пойло, амброзия стократной очистки, от самого апостола Петра.

— У него тысячекратная.

— От, гады! Разбавляют! Ну, я им устрою вчерашний день! — Сеня возмущённо засопел и вознамерился немедленно впасть в транс.

— Потом, Сеня, — растолкал его Авразил, — Скажи прямо, ты нам поможешь?

— Увы, Аврик. Рад бы, но увы.

— Почему?

— У того, что сейчас происходит, нет прошлого. Следовательно, оно необратимо.

— Что происходит?! — не сдержался Авразил. — Мне хоть кто-нибудь объяснит толком, ЧТО происходит?

— Валерьяночки не плеснуть?.. Круг замыкается, Аврик. Круг замыкается.

— Какой ещё Круг?

— Ой, только не говори, что ничего о Кольце Рока не слышал.

— Что-то такое… напомни в двух словах.

— В двух, говоришь? Вся беда, Аврик, в том, что Слово одно. Единое и, увы, делимое. И каждой своей глупой мыслью, каждой сдуру сказанной фразой мы продолжаем Его дробить. Ещё немного и некоторые осколки Слова попросту исчезнут. Вот тогда-то Круг и замкнётся, Слово больше не сможет сдержать Великое Ничто. Круг замкнётся и понятия Прошлого и Будущего утратят смысл. Останется только Сегодня. Вечное Сегодня без Вчера и Завтра…

— Сень, ты, ёлы-палы, в простоте слова не скажешь! Ты ж знаешь, для меня подобные тирады пустой звук… да не пугайся ты так! Это оборот речи такой.

— Да, да, именно Оборот Речи!

— Значит, ты помочь не сможешь, — подытожил Авразил, — а я, я сам могу что-нибудь изменить? Или дёргаться уже бесполезно?

— Наверное, можешь… или нет… ох! не знаю я, Аврик! Ничего не знаю!

— А ещё мне валерьянку предлагал!.. Тогда почему чёрт чего бормотал о прекращении битвы Добра и Зла? Если всё, как ты говоришь, то какое значение имеет, бьются они или нет?

Ответить Сеня не успел. Внезапно со звоном разлетелось вдребезги оконное стекло. В противоположную стену ударил камень. Следующий булыжник врезался в потолок, разбив несколько ламп.

— Тени, Аврик, тени! Срочно бегите. Запасным выходом! — закричал низвергнутый пророк.

Не задавая лишних вопросов, Авразил выдернул из кресла недоумённо моргавшую соню, поволок за собой. Но едва они приблизились к двери запасного выхода, как та распахнулась.

— Чего копаетесь? Быстрее!

— Ч-чёртушка! — выдохнул Авразил. разглядев взломщика.

— Чё-ёртушка! — передразнил чёртушка. — Ща заплачу от радости!.. Мухами за мной, машина за углом!

ГЛАВА 11. СОБЕРИ СЕБЯ САМ

— Куда несёмся? — спросил Авразил у нечистого, напряжённо вглядываясь во все встречные автомобили и поминутно оборачиваясь.

— Погоню ждёшь? — догадался чёрт, — Не боись, прорвёмся!.. В промзону. Оттуда можно сразу в Чёрный Дом попасть.

— Как ты смог из бутылки выбраться?

— Выпустили! — чёрт гнусно захохотал, — Эти недоумки прямо на пристани пробку скрутили.

— Что ты с ними сделал?

— Солдат ребёнка не обидит. Выживут, — небрежно бросил нечистый.

Их автомобиль уже вырвался за пределы города. По сторонам потянулись унылые слабохолмистые равнины, неровно поросшие проволокоподобной травой. Низкое свинцово-цинковое небо, казалось, до смерти обрыдло само себе и с радостью упало бы на землю.

— Ангелица, чего загрустила? — чёрт осклабился в зеркало заднего вида, подмигнул.

— Не знаете, куда они наши вещи могли увезти?

— В Чёрный Дом, разумеется, а что?

— Мои крылья…

— Погоди, чёрт, — перебил Авразил, — как же они сумели рюкзак открыть?

— Как открыли? — переспросил чёрт, — Не знаю. Взяли и открыли.

— Невозможно, — помотал головой Авразил. — Этот рюкзак у меня ещё с ангельских времён. В него так просто не залезешь.

— Ну, не знаю, — ответил чёрт после явной заминки. — Посмотри, за нами никого?

— …Никого.

— Значит, оторвались. Только бы Незримых поблизости не было.

— И всё-таки, — опять завёл Авразил.

— Мост! — воскликнул нечистый. — Сейчас начнётся веселуха! Советую пристегнуть ремни.

Дальнейшие события Авразил вспоминал с трудом, словно сквозь туман. Откуда-то выплыли размытые силуэты тяжело-гружённых грешными душами фур; около автомобиля беглецов вдруг появились фурии в камуфляже, прозвучала команда: «Всем выйти из машины! Документы и души к досмотру!»; а вслед за этим визг покрышек, грохот сметаемых заграждений и глухое стаккато автоматных очередей. Ангелица распласталась на заднем сиденьи, прикрыла голову руками. В её волосах застряли осколки стекла… Но они таки прорвались!

Ворота промзоны были метрах в двухстах от моста через Стикс. Над гостеприимно распахнутыми створками горел неоном знаменитый своим коварством слоган: «Ты оставил надежду?»

— Надежда умирает, но не сдаётся! — проорал нечистый и в упоении нажал клаксон. — Сейчас немножко побегаем. Готовы?

Миновав ворота, чёрт затормозил, распахнул дверцу и, покидая машину, нажал тугую красную кнопку в потайном углублении на передней панели.

— Эх, нас бы на кинокамеру заснять! — воскликнул нечистый, когда за спинами великолепной троицы раздался мощный взрыв. — Сюда! — крикнул чёрт, сворачивая к невысокому бетонному сараю со стальной дверью, снабжённой кодовым замком.

Стрельба на мосту, а особенно взрыв, привлекли внимание. Отовсюду, побросав работу, сбегались-слетались-сползались тёмные рабочие силы. Нечистый торопливо набрал код и навалился на дверь, помогая сервоприводу.

— Теперь можно не спешить, — облегчённо вздохнул нечистый, когда тяжеленная плита встала на место. — Как вам звукоизоляция?

— А они не откроют? — спросила Ангелица.

— Теперь уже нет, — пробормотал чёрт, обрывая какие-то провода под током и грязно ругая изобретателей электричества. — Прошу за мной, — пригласил он наконец.

Внутри сарай оказался значительно больше, что, впрочем, не удивительно. Коридор ветвился лабиринтом.

— В принципе, отсюда можно попасть на любую модель мира, — пояснил нечистый, — Своего рода Адский Объединитель.

— У меня идею спёр? — поинтересовался Авразил.

— А тебе жадно старому другу, да? Ну, хочешь, я благодарственную табличку на дверях повешу. Только не сейчас, позже.

— Странно, я ничего не чувствую, — вдруг сказала Ангелица.