Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин

столь желанную «добычу». А вот сам Леонид Валерьевич смотрел на меня спокойно и даже доброжелательно. Я в тайне боялся, что помолвка с Настей может испортить наши отношения, но к счастью — эти страхи оказались беспочвенными.

— Ольга Алексеевна, — почтительно склонил голову в сторону мамы Уваров, — поведала удивительные новости последних дней. Надо признать, я совершенно выпал из жизни и буду благодарен, если вы, как участник этих событий, прольете свет на них.

Тут и догадываться не нужно, что он имеет в виду. Поэтому в течение следующего часа я рассказывал все перипетии истории с князем и дуэлью. Далеко не все, лишь то, что и так известно остальному светскому обществу. Затронули также мы и тему скоропостижной кончины князя Белова.

— На все воля Божья, — так прокомментировал это Уваров. — Раз так случилось, значит, Его терпение подошло к концу.

Не ожидал таких слов от помещика. Скорее какому священнику они ближе. Однако надо учитывать, что сейчас люди более набожны, чем в будущем. Вон и отец с мамой согласно кивают, полностью разделяя мнение Леонида Валерьевича.

Тут я вспомнил еще об одной новости.

— Кстати, а ведь у нас появился новый сосед, — сказал я Уварову.

Вот только удивил я не только его, но и маму. Оказалось, что Губин ничего не сказал родителям о подарке князя, а отец не стал делиться с мамой подробностями уже нашего с ним разговора на эту тему.

— Вот как, — протянул Леонид Валерьевич. — Что ж, благодарю за сведения.

— Скажите, — когда возникла пауза в разговоре, вдруг вмешалась Люда. До этого она мышкой сидела вместе с нами, внимательно все слушая, но сейчас не выдержала и решила задать свой вопрос. — А Кристина… она еще придет ко мне?

Видно было, что сестре крайне важно это знать. Какой бы стервой лично мне не казалась Уварова, но с Людой она сумела поладить. И та сейчас искренне боялась, что эта хрупкая связь разорвется. Понял это и сам Леонид Валерьевич.

— Я спрошу ее, — с теплой улыбкой ответил он девочке. — Обещаю, в ближайшие дни она даст свой ответ.

Та лишь кивнула, хотя Уваров ее ничем и не обнадежил. Пожалуй, лишь тем, что Людмила все-таки получит ответ — ради меня Кристина с ней задружилась или нет. И я благодарен ему за это. Неизвестность пугает сильнее любой плохой новости.

Надолго после разговора мужчина не задержался. День клонился к концу, и выезжать сегодня в Дубовку было уже бессмысленно. Поэтому до ночи я коротал время игрой на гитаре. Вспомнилось мое желание спеть песню возлюбленной, когда научусь игре. Так почему бы не приблизить этот момент?

На следующий день после привычной тренировки и завтрака я с Тихоном отправился в город. Вез нас Митрофан на бричке, так как потом я собирался вернуться на яхте.

Первым делом я естественно оставил Тихона в усадьбе у тети, а потом отправился к Дубову. За пару дней после нашего расставания инженер успел подготовить свою часть чертежа по будущей лесопилке. Теперь осталось все это лишь воплотить «в металле» так сказать.

— Как только рабочие поставят фундамент, дайте мне знать, — говорил Алексей Юрьевич. — Тогда уже определимся со сроками, когда я смогу приехать и проконтролировать возведение пильной рамы с водяным колесом.

— Я говорил с Кузьмой Авдеичем, он обещает при хорошей погоде за два дня управиться, — сказал я.

— Тогда в конце недели жду вас, — подвел итог нашему разговору Дубов.

Больше меня ничего в городе не держало, и я пошел в порт. Савва Глебович тоже меня порадовал.

— Балясины сделали из труб, как вы и хотели, — показывал он мне мою яхту. — И цепочки натянули. Да вы и сами видите.

Да я видел. И в целом мне все нравилось. Яхта у меня белого цвета сверху и металлические стойки удачно гармонировали с общим видом судна. Были бы они из дерева, то пришлось бы красить. Да и прочность стояла бы под вопросом. Цепочки же были тонкими, в полпальца толщиной. Но при этом их сумели натянуть так, что они не провисали, и за них вполне можно было схватиться, чтобы не упасть.

— Еще я от себя по спасательному линю на каждый борт добавил, — сказал корабельный мастер. — Вы же говорили, что вам безопасность важна.

Я тут же посмотрел, куда указывал мужик. По бортам ближе к корме на палубе располагались мотки каната. Со слов Саввы Глебовича — по пять метров длиной. Через каждые тридцать сантиметров на них были навязаны узлы, чтобы можно было подтягивать себя, цепляясь за них, а на конце каната была петля. Сами канаты были привязаны к стойкам ограждения.

— А они не свалятся в воду?

— Мы для них небольшие штыри вставили в палубу, видите? Вокруг них лини намотаны.

Поблагодарив мастера, я расплатился с ним и послал в усадьбу пойманного в порту матроса, который согласился передать сообщение для Тихона. Возвращаться к тете я не планировал. Тихон должен был забрать мои вещи и прибыть сюда, а потом мы уже отправимся в Царицын. Как раз к вечеру успеем.

— Впервые на палубу корабля вступаю, — поделился со мной своими впечатлениями парень.

— Смотри, как нужно швартов отвязывать, да паруса поднять мне поможешь, — тут же стал я его инструктировать. — Сейчас учишься, потом уже это на тебе будет.

Парень охотно стал мне помогать. Схватывал он не то чтобы «на лету», но довольно быстро. Видно было, что ему интересно и есть желание обучиться новому делу.

Благодаря Тихону путь я провел в каюте. Даже удалось впервые поваляться на разложенных скамьях и вздремнуть. Вполне комфортно кстати. Ветер не задувает, тряски как в тарантасе нет, и воздух свежий. В порт Царицына мы прибыли в сумерках. А там уже отправились искать съемную комнату. Но найти такую, где бы была отдельная комната для слуг, не удалось, поэтому пришлось отправить парня ночевать обратно на яхту с наказом утром прийти ко мне. А что? Сейчас еще лето, не так-то и холодно на улице, а в яхте он также скамью разложит и с комфортом переночует.

Через час как я заселился, в дверь постучали. Я уж было подумал, что это домовник мне поздний ужин принес, который я заказывал, а оказалось — Екатерина Савельевна меня почтила своим присутствием. Вот только в прошлый