Янкелевич в стране жуликов - Олег Логинов

"Южные" не заставили себя ждать с ответными действиями. Едва милиция, осмотрев место происшествия и опросив потерпевших, отбыла, как они собрались с силами и отмолотили официальную охрану рынка, которая пренебрегла своими основными обязанностями по дружбе с братвой. Пропустив беспрепятственно насосовских боевиков на территорию рынка, хотя велосипедные цепи в руках последних не давали повода усомниться в их агрессивных намерениях, охранники молча наблюдали за погромом. Теперь гоняли по рынку и жестоко били их самих. Когда никто из охранников уже не был в силах не только сопротивляться, но и попросту стоять на ногах, "южные" всех их свалили в кучу у ворот и позвонили в офис Насоса. Обозвали его ишаком и сказали, чтобы приехал забирать своих шакалов.

Для урегулирования конфликта в Горноуральск потянулись разные криминальные аксакалы, занимающие высокие посты в иерархии преступного мира. Для местных авторитетов тоже наступили горячие деньки. В поте лица они целыми днями мотались по городу: организовывали стрелки, что-то с кем-то перетирали, кого-то разводили. Открытой войны между группировками удалось избежать, но ростки недоверия друг к другу прочно пустили корни.

Г Л А В А XXI

Поступив на службу в адвокатскую контору, Морев вновь лишился свободы действий. Соответственно отсутствие на службе несколько дней повлекло получение серьезного нагоняя от начальства. Руководитель адвокатской конторы господин Плеханов отчитывал его, словно мальчишку. Александра подмывало послать его куда подальше и уйти, хлопнув дверью, но проклятая проза жизни, определяемая отсутствием денежных знаков в карманах и на сберкнижке, заставила подчиниться правилам игры и, виновато потупив голову, покорно внимать начальству. Плеханов в выражениях не стеснялся, хотя они и были облечены в личину пристойности:

- Скажу вам прямо, Александр Юрьевич, я взял вас на работу из милости. В любой другой адвокатской конторе у нас в городе, вам, прежде чем приступить к работе, пришлось бы выложить от 15 до 50 тысяч рублей за лицензию. Я не стал брать с вас денег в надежде, что ваш богатый опыт практической работы в органах окажется для нас полезным. Но, кажется, серьезно в вас ошибся. Правда, сначала вы приятно удивили меня, когда в первый же день сумели подцепить американского клиента. Однако, вся дальнейшая ваша деятельность не вызывает у меня ничего, кроме нареканий. Вы где-то пропадаете целыми днями, не ставя меня в известность о своем местонахождении. В офисе вас практически не видно. И самое главное то, что до сих пор вы не принесли в копилку нашей конторы ни копейки. Такое положение вещей меня не устраивает. Запомните и уясните себе: здесь не милиция, вы работаете не на государство, а на меня. Я ваш хозяин. И мне глубоко наплевать на ваши моральные принципы и жизненные обстоятельства. Мне важно только одно: чтобы ваша деятельность приносила деньги моей конторе. Вы поняли меня Александр Юрьевич?

- Понял, - глухо отозвался Морев.

- Тогда докажите это на практике. В коридоре сидит мужчина. На него ваши бывшие коллеги завели уголовное дело по какому-то хозяйственному преступлению. Бывший адвокат из юридической консультации его по каким-то причинам перестал устраивать. Он хочет нового и толкового адвоката, который сможет ему помочь. Дерзайте. Это ваш шанс. Возможно последний.

Морев поднялся и отправился исполнять указание. Настроение после начальственной нотации было препаршивым и он еще раз подумал не послать ли всю эту контору в задницу. Но вспомнив как сам учил молодых оперов, что лучшее лекарство для уязвленного самолюбия это доказать себе и другим, что ты чего-то стоишь, решил послать ее потом. Вышел в коридор и пригласил ожидавшего там мужчину в общую комнату, отведенную адвокатам. Посетителю было лет 50. Годы наложили отпечаток на его голову, которая блистала большой отшлифованной лысиной. Зато во всем остальном его облике не ощущалось накапливающихся с возрастом болезней. Товарищ выглядел кругленьким пышущим здоровьем колобком-бодрячком, отчего складывалось впечатление, что солнце, воздух и вода его лучшие друзья, а все невзгоды обходят стороной. Однако, впечатление оказалось обманчивым. Жизнь посетителя, который преставился Скаченко Юлием Антоновичем, была отнюдь не радостной и беззаботной, а последнее время вообще дала серьезный крен в сторону тюрьмы. Юлий Антонович поведал весьма грустную историю о перипетиях своей судьбы. О том как, не жалея сил и здоровья, ударно трудился в кресле начальника небольшого ремонтно-строительного участка, ни о чем так сильно не радел, как о производственных успехах своего участка и технике безопасности на нем, но при этом регулярно критиковался вышестоящим руководством и урезался в премиях. А тут еще прицепились зловредные менты, которые в один прекрасный день повязали Юлия Антоновича на глазах трудового коллектива, как последнего жулика, и увезли к себе в отдел. И светит теперь ему вместо доски почета позорное пятно в биографии, связанное с отбытием наказания в местах не столь отдаленных. А причина, приведшая товарища Скаченко в адвокатскую контору, заключалась вот в чем. По его делу уже начался суд, и женщина-адвокат представлявшая его интересы, сказала, что процесс складывается для Юлия Антоновича неудачно и если она скинет для него в приговоре пару годочков лишения свободы, то должен будет он ей сказать за то большое спасибо. Тут Скаченко осознал, что избежать отсидки ему не удастся и запаниковал. А в соответствии со своим мировозрением посчитал единственным выходом найти такого человека, который бы дал на лапу судье и отмазал его от зоны. В поисках такого человека он и приехал в частную адвокатскую контору Плеханова.

Выслушавший за свою оперскую жизнь немало исповедей жуликов самых разных мастей, Морев отлично знал, что, как бы искренне они не звучали, полностью верить им нельзя. Скептически глядя на посетителя, он терпеливо дождался, пока тот выговорится, после чего снял трубку телефона. Пустовалов оказался на месте и дело Скаченко отлично помнил. Пятиминутный телефонный разговор с ним дал Мореву гораздо больше необходимой информации, чем получасовое выслушивание Юлия Антоновича.

Дело по обэповским меркам не представляло чего-либо особенно выдающегося. Будучи начальником ремонтно-строительного участка Скаченко через бригадиров выплачивал зарплату наемным строителям. Только расписывались работяги в одной ведомости, а в бухгалтерию Юлий Антонович представлял совершенно другую, на значительно большую сумму, в которой подписи строителей подделывал. Слепили его пустоваловские ребята очень качественно. Изъяли при задержании обе ведомости, денежную разницу, черновые записи и даже авторучку, которой производилась подделка росписей. Доказательств расхитительской деятельности Скаченко были воз и маленькая тележка.

Положив телефонную трубку, Морев посидел, помолчал и, горько усмехнувшись чему-то своему, начал говорить:

- Значит так, Юлий Антонович, скажу вам прямо. Положение у вас аховое. И это правильно. Как говорил Анатолий Папанов Андрею Миронову:"Тебя посодют, а ты не воруй". С книжкой под названием Уголовный Кодекс Российской Федерации, вероятно, вас уже знакомили. По вашей 160 статье части третьей ни штрафа, ни исправработ не предусмотрено, только лишение свободы. Пятерик по низшему пределу. И если вы, Юлий Антонович, не желаете получить больше, то выбросите мыслишку о подкупе судьи из своей головушки.

- Что же тогда делать? - растерянно развел руками Скаченко.

- Что делать, что делать? Это сложнейший вопрос в России. С тех пор, как его поставил ребром Чернышевский, никто в нашей стране еще не нашел на него ответа.

- Получается, что мое положение безвыходное? - окончательно пал духом Скаченко. - Неужели придется сидеть?

- Наверняка придется. Казенный дом в этой ситуации я вам без всякой гадалки предскажу. А что вы хотели? Умел воровать, умей и ответ держать. Раньше нужно было думать. О Ленинском принципе неотвратимости наказания вам, наверное, учительница в школе рассказывала. А теперь уже поздно слезы лить. Потерявши голову, по волосам не плачут!- изрек Морев и тут же осекся, посмотрев на большую лысину посетителя.

- Значит, никаких шансов нет? - обреченно вздохнул Скаченко.

- Шанс есть всегда! - твердо заявил Морев. - Из ста, из тысячи, из миллиона, но есть. В данном случае ваш шанс - это я!

Скаченко взбодрился и с надеждой уставился на Морева, не подозревая, что сам является последним шансом для продолжения адвокатской практики Александра.

- Я ничего не обещаю и не гарантирую, - продолжал Морев. - Но попробовать стоит. Судьи тоже люди, которым не чужды нормальные человеческие чувства: милосердие, жалость, сострадание. Особенно наши. Посмотрите, например, какие сроки дают американские судьи - 20, 50, 100 и больше лет. А наши, если за умышленное убийство десяточку выпишут, то это считается очень строго. На это мы и сделаем основной упор нашей защиты - на жалось и сострадание.