Танцующая под дождем - Оливия Гейтс

Хайдар резко повернулся и уставился на Амджада, раскрыв рот от удивления. Амджад заметил, что Джалал сделал то же самое. Еще он увидел, с каким неодобрением на него посмотрела Марам. Наверняка она считает — он повел себя бездушно. Амджад уже пожалел о том, что сказал. Но он был просто не в состоянии спокойно наблюдать за тем, как Марам обнимается с Хайдаром.

— Что, черт побери, ты говоришь?! — прошипел Хайдар. Унаследованный им от матери темперамент и жестокость выплыли наружу.

— И какое отношение это имеет к нашей матери? — вслед за братом спросил Джалал. — Кажется, вы все в курсе. Почему же мы впервые об этом слышим?

— Мы сожалеем, что скрыли от вас эту информацию, — сказал Шахин. — Но сначала в раскрытие заговора оказалась вовлечена Джохара, потом Талия. Мы хотели, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Мы не сообщили даже нашему отцу.

— Идиоты! — рявкнул Хайдар, выглядя так, словно ему ткнули ножом в сердце. — Вы не сообщили нам потому, что думали, будто это не имеет значения для нас, поскольку мы не наследники престола!

— Или еще того хуже! — вскипел Джалал. — Вы наверняка думали, будто мы участвуем в затее матери, чтобы стать наследниками!

— Мы ничего подобного не думали. — Харрис заговорил в первый раз за все время, как обычно прекращая споры между братьями. — Мы не сказали бы вам и сейчас, до того как… — Харрис выдержал паузу, не желая сообщать Хайдару и Джалалу неприятные подробности. — До того как мы ее арестуем.

Казалось, только теперь Хайдар и Джалал поняли, насколько серьезно происходящее. Они словно окаменели. Шок и неверие на их лицах сменились тоской.

Затем Хайдар и Джалал посмотрели друг на друга, и казалось, пришли к молчаливому согласию. Хайдар посмотрел на Марам со смирением, как на хирурга, который собирается ампутировать ему ногу.

Она бросилась к нему.

— Мне тоже очень жаль, Марам, — прошептал Хайдар у ее волос.

У Амджада потемнело в глазах. Если Хайдар не отпустит Маарам и она не отойдет от него прямо сейчас, он за себя не ручается…

— Чего вы ждете? — прорычал Джалал. — Покончите с этим делом.

Марам в ужасе наблюдала за тем, как осуществляется ее план, сопровождаемый расчетливостью и жестокостью Амджада.

Королева Сандос была застигнут врасплох, поэтому ее арест прошел без инцидентов. Казалось, все происходит слишком легко.

Марам посмотрела на внушительную, статную фигуру королевы Зохейда, которая выглядела безупречно для своих сорока пяти лет. Ее имя означало «самый роскошный шелк», но у этой женщины была стальная воля.

«Да, — поняла Марам, — все не так просто, как предполагалось».

Пережив первоначальный шок и растерянность, когда мужчины клана аль-Шалаан, включая короля Атефа, вошли в ее апартаменты, королева Сандос тут же решила, что следует делать. Марам даже показалось, что она слышит, как в голове Сандос крутятся угрожающие мысли.

Словно приняв решение, Сандос поднялась из-за стола, за которым работала с компьютером, и спокойно вышла из комнаты впереди мужчин, одарив Марам уничтожающим взглядом.

На протяжении всего допроса Сандос рассматривала ногти с безупречным маникюром. На ее лице не отразилось ни одной эмоции, лишь глаза злобно сверкали.

Хайдар и Джалал, понимая, что их мать никогда не скажет, где находятся драгоценности, стали говорить ей о том, что от «Гордости Зохейда» зависит и их благополучие тоже.

Она посмотрела на них, как на двух школьников, просящих леденцы, которые лишь испортят их зубы.

Потом Сандос заговорила. Ее хрипловатый протяжный голос был одновременно завораживающим и отвратительным.

— Вы поблагодарите меня позже, мои сладкие. — Отмахнувшись от сыновей и одарив мужа мрачным взглядом, Сандос с ненавистью уставилась на его сыновей от первого брака. — Твои помпезные мальчики могут посадить меня в тюрьму, и я буду сидеть в тюремной камере до начала Королевской выставки. Если у тебя не будет драгоценностей для демонстрации на выставке, тебя свергнут в любом случае. Когда к власти придет новый человек, он освободит из тюрьмы всех, кого ты туда заточил. Пусть я перестану быть королевой, но у меня есть драгоценности, с помощью которых я могу купить новое царство. Даже если мне не удастся снова стать королевой, я удовлетворюсь тем, что испортила вам жизнь, лишила вас престола и королевства.

Глава 11

Прошло несколько недель. Амджад и его братья рыскали по всему королевству, стараясь отыскать драгоценности «Гордость Зохейда». Марам жила во дворце аль-Шалаан.

Амджад предпринимал все возможное, чтобы приблизиться к Марам. Но к своему ужасу, он обнаружил — она все больше времени посвящает Хайдару.

Его решимость дать ей возможность успокоиться, прийти в себя испарялась всякий раз, когда он видел, как Хайдар держит ее за руку и смотрит с тошнотворной нежностью, а Марам отвечает ему сочувствующими взглядами.

Амджаду было все равно, что Марам и Хайдар лучшие друзья и что она осталась во дворце только ради того, чтобы поддержать Хайдара в трудные времена. Не хватало еще, чтобы они от переизбытка желания найти утешение бросились в объятия друг друга!

Амджад не мог этого допустить. Ради Хайдара, конечно…

Он просто не желал убивать своего единокровного брата.

— Держись подальше от Хайдара, Марам.

Марам вздрогнула, войдя в комнату. Она почувствовала присутствие Амджада еще до того, как услышала его приглушенный рык, похожий на рычание леопарда в засаде.

Она включила свет, изо всех сил стараясь удержаться на ногах и не рухнуть на пол. Амджад приподнялся на локте, лежа по диагонали на огромной кровати, на которой Марам спала одна. Он был босым, его пиджак серо-стального цвета валялся в ногах, шелковая кремовая рубашка была расстегнута, представляя взору гладкую и загорелую кожу груди.

— Я просто хочу сказать, — промурлыкал он, гипнотизируя ее взглядом, — что это поможет ему сохранить в целости лицо, которое женщины считают очень красивым.

Она с трудом отвела от Амджада взгляд и постаралась собраться с силами и мыслями.

Подойдя к туалетному столику, Марам сказала:

— Хайдар великолепен, не правда ли? Идеальная копия своей роскошной матери. — Она встретила его взгляд в зеркале. Амджад догадывался — на самом деле она жаждет устроиться на кровати, сорвать с него одежду и заняться с ним любовью. — А кто ты такой, чтобы диктовать мне, что делать и что не делать?

— Я единственный мужчина, которого ты когда-либо хотела по-настоящему. — Он полулежал на кровати, лениво запуская пальцы в волосы, которые упали на его высокий лоб. — Я болван, которого ты наказываешь и который забыл о своем дурацком плане сразу же, как только ты ко мне прикоснулась.