Танцующая под дождем - Оливия Гейтс

Жаль, что отец никогда не был одержим любовью к своей дочери, как она глупо полагала прежде.

Лицо ее отца дрогнуло, когда он обнял ее дрожащими руками.

— Марам, девочка моя, — произнес он у ее уха, и его дыхание взъерошило ее волосы. — Ты приехала…

Она спокойно высвободилась из его объятий:

— За это я должна благодарить не тебя. Тебе все равно, даже если бы я окаменела, оставшись в пустыне.

Он округлил глаза, словно Марам его ударила.

— Как ты можешь такое говорить? Я вел постоянные переговоры с Харрисом и Шахином.

Она равнодушно оглядела отца, удивляясь тому, каким изменившимся кажется ей он теперь — словно пропущенный через призму бесстрастного разочарования.

— Правильно. Ты вел переговоры о том, чтобы не выкупать меня.

Он быстро шагнул к ней, но замер, увидев ее ледяной взгляд.

— Я просил их убедить своего брата, чтобы он вернул тебя.

— Конечно. По доброте душевной.

— Это все, что я мог сделать. Я не мог тебя выкупить.

— Не стал бы выкупать — это ты имеешь в виду?

— Нет, я имею в виду, что не смог бы тебя выкупить. Ты все неверно поняла.

— Ладно, начнем сначала. Ты хочешь сказать, что не имеешь отношения к краже драгоценностей «Гордость Зохейда» и к замене их подделкой?

— Это… это не то, что я имел в виду.

— Не самое подходящее время, чтобы скромничать, отец. Просто признайся.

— Ты не поймешь, Марам.

— Потому что мне не удалось понять твои самые корыстные действия? Амджад сделал вид, будто меня похитил — чтобы напугать тебя и заставить вернуть драгоценности. И я расскажу тебе, почему ты должен их вернуть. Я… — Она немного помедлила, потом выпалила: — Я беременна.

Он отшатнулся от нее, будто от удара битой:

— Что?!

— Ты ведь всегда этого хотел, да? Ты намеревался использовать меня в качестве объекта для пополнения генофонда клана аль-Шалаан? И когда у тебя ничего не получилось, ты перешел от сватовства к заговору. Но теперь благодаря пока еще не рожденному внуку ты будешь иметь влияние на Зохейд, как этого всегда хотел. Теперь тебе не придется провоцировать войну в регионе.

Марам показалось, что ее отец постарел на два десятилетия.

— Все не так. Я просто хотел для тебя самого лучшего!

— Самое лучшее для меня, если ты отберешь трон у Амджада?

— Я имею в виду — когда я… предложил ему тебя. Пусть все считают его чокнутым, но я всегда думал — он единственный, кто тебя достоин. Поэтому я подстраивал вам встречи. Я видел: он смотрит на тебя так, как не смотрел ни на одну женщину. Я обратился к нему, потому что знал — сам он никогда не сделает первый шаг. Амджад отверг мое предложение, но я понимал: он отказывается вопреки своим истинным желаниям. Я пытался вас свести потому, что ты считала его единственным подходящим тебе мужчиной. Я так расстроился, когда у меня ничего не получилось… А потом, узнав о твоем похищении, я понял, что заблуждался все это время.

— То есть ты не надеялся получить выгоду от нашего союза?

— Я этого не говорил. Оссайлан не такая мощная страна, как Зохейд, и мне нужна поддержка союзных государств, чтобы сдержать своих врагов.

— Поэтому ты переключился на Хайдара, когда у тебя ничего не получилось с Амджадом?

Юсуф покраснел:

— Это… была не моя идея.

— Не отнимай время у нас обоих и не говори, что идея принадлежала Хайдару.

Он покраснел сильнее:

— Нет…

— И это все, что ты можешь мне сказать? Отлично! В любом случае я не намерена обсуждать твои попытки сватовства.

— Я не причастен к краже драгоценных камней «Гордость Зохейда». — Юсуф умоляюще посмотрел на дочь. — Я был… всего лишь орудием.

Она покачала головой:

— Не имеет значения, кем ты был. Ты финансировал заговор. Драгоценные камни у тебя.

— Я этого не делал!

Марам пристально смотрела на отца и понимала — он говорит правду.

— Неужели ты на самом деле считаешь, что драгоценные камни у меня и я не воспользовался бы ими, чтобы тебя выкупить? — воскликнул он. — Ты думаешь, я совсем тебя не люблю? Я пытался связаться с Амджадом и сказать ему об этом. Я клялся в этом его братьям!

В душе Марам проснулось любопытство. Она не хотела испытывать к отцу нечто большее, боялась снова ошибиться.

Марам подняла руки:

— Хорошо, отец. Расскажи мне всю историю. С самого начала.

— Ты знал о том, что мой отец — настоящий донжуан?

Амджад наблюдал, как Марам входит в его кабинет, и чувствовал, что вот-вот сорвется, перебросит ее через плечо и утащит в свою кровать…

Она приехала в его особняк через пять часов после телефонного звонка.

Наконец до него дошло — она что-то сказала о своем отце. Но ему наплевать на Юсуфа!

— Я скучаю по тебе, — сказал он.

Она остановилась и стала равнодушно его разглядывать.

Амджад быстро преодолел разделяющее их расстояние:

— Я скучаю по тебе… Без тебя схожу с ума, Марам. А ведь я не видел тебя всего один день. Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз к тебе прикасался.

Она одарила его деловитым взглядом, словно на переговорах:

— Какое разочарование! Тебе вдруг понадобилось совокупиться?

— Я так и сделаю. — Он понадеялся, что Марам хотя бы как-то отреагирует на его слова, но она осталась бесстрастной. Он крепко прижал ее к себе. — Когда сумею до тебя достучаться…

Она вырвалась из его объятий, отошла от него:

— У тебя нет никаких шансов! Но есть вероятность — ты сумеешь сохранить за собой трон.

Он засунул руки в карманы, чтобы лишить себя возможности обнять Марам.

— Неужели Юсуф решил отдать драгоценные камни?

— Нет, но он назвал мне имя того, кого ты наверняка захочешь придушить. Драгоценности у вашей королевы.

— У Сандос?..

— Да, можешь открывать на нее охоту. — Под его взглядом Марам подняла красивые ухоженные брови, которые он уже не надеялся когда-либо снова поцеловать. — Ты мне не веришь?

Амджад наконец обрел дар речи:

— Мне достаточно того, что ты в это веришь.

Судя по выражению ее лица, она не оценила его покровительственный тон.

— Конечно, ведь в моем послужном списке вера в самую откровенную ложь.

Что бы сейчас ни стал говорить Амджад в свое оправдание, Марам ему все равно не поверит. Однако он решился сказать ей: он навсегда изменился и считает, что Марам лучше остальных.

— Я верю тебе, Марам!

Она с сомнением покачала головой:

— По крайней мере, ты считаешь, будто я верю в то, что говорю. Или, может быть, ты поверишь всему, что скажет твоя мачеха, которую ты называешь злобным монстром?