Это не учебная тревога (ЛП) - Саммерс Кортни

Он был плохим, должен был быть плохим, если Бакстер бросил его там. Бакстер так боится этого Роджера, что хочет вернуть свой пистолет. Роджер был плохим, так что хорошо, что я его убила…

— Тебе нужно перепрятать пистолет, — говорю я Райсу.

Это почти смешно. Почти. Может быть, позже я найду это смешным, мы все найдем это смешным — то, что стоит мне произнести эти слова, как Кэри врывается в зал, крича:

— Пистолет! Мне нужен пистолет!

Мы не успеваем опомниться, как он оказывается на сцене, за занавеской. Появляется он уже с пистолетом в руке.

— Чего ты…

— Его укусили! Он инфицирован!

Трейс роняет бутылку, из которой пил Бакстер, и отпрыгивает от нее:

— Вот дерьмо!

— Куда? — спрашивает Грейс. — Куда его укусили? Я не видела укуса.

— В руку. — Кэри выглядит так, словно его вот-вот вырвет. — Я пошел ему за одеждой в драмкружок, и когда вернулся, он раздевался. И я увидел, что он укушен. Он этого не знает. Если он останется здесь, то превратится, и тогда уже будет не важно, как он вошел в школу, потому что нам всем настанет хана.

— Боже мой. — Харрисон в ужасе прикрывает рот рукой.

Кэри смотрит на пистолет и кажется таким юным, даже младше Харрисона, а потом его лицо меняется, принимает решительное выражение. Он направляется к двери.

— Подожди. — Райс хватает его за руку и тянет назад. — Ты хочешь его убить? Хочешь войти туда сейчас и просто пристрелить его в душе?

— А что еще мы можем сделать?

— Ты уверен, что это укус?

— Да! Это… — Похоже, у Кэри в рвотном позыве сжимается горло. Он прижимает ладонь ко рту, и когда дурнота проходит, опускает ее. — Он превратится.

— У него есть жар? Как он себя чувствует?

— Что?

— Температура… какая у него температура? Он горит? Или он холодный?

— Он, бл*ть, укушенный, Райс! У него на руке следы зубов! Мне плевать на то, как он себя чувствует! — Кэри указывает на коридор пистолетом, и это движение выходит у него таким естественным, будто он всю жизнь ходил с пистолетом, будто тот уже стал продолжением его собственной руки. — Нам нужно избавиться от него.

— Ты уверен на сто процентов? Нам нельзя ошибиться.

— Сколько раз мне еще повторить…

— Слушайте, если вы, слабаки, не можете договориться, то дайте мне этот гребаный пистолет и я сам его пристрелю, — вмешивается Трейс. — Или вы хотите подождать его превращения?

— А что, если он прямо сейчас превращается? — спрашивает Харрисон.

Райс засовывает пальцы в рот и резко и громко свистит, затыкая всех. Все замолкают, но он ничего не говорит. Мы так и стоим, беспомощно глядя друг на друга. С Роджером у меня хотя бы не было времени на раздумья. Сейчас же у нас есть на это время. Достаточно времени. И мы должны принять такое важное и большое решение, что зал, в котором мы находимся, кажется тесным и маленьким. Единственное, к чему прихожу я: мы должны его убить. Его нельзя оставлять в школьных стенах живым. Если он превратится — нам конец.

— Он только-только добрался сюда, — слабым голосом говорю я, как будто это что-то меняет. — Как мы ему скажем? Мы ему вообще что-нибудь скажем?

— Нет, — качает головой Райс.

— Вы должны сделать это быстро, — мямлю я, но не могу остановиться: — Может быть, сейчас еще достаточно темно и он ничего не увидит, поэтому сделайте это быстро… и нужно сделать это правильно… попасть прямо в голову…

— Слоун…

— А потом… его тело. Его нельзя здесь держать…

— Слоун, перестань, — просит Райс. — Мы даже не знаем, действительно ли его укусили.

Кэри поворачивается к нему с открытым ртом:

— Я только что сказал тебе, что он укушен.

— Да даже если и нет, он неуравновешен, — замечает Трейс. — И, проснувшись, первым делом бросился искать пистолет. Что, если в следующий раз он его найдет и случайно пристрелит кого-нибудь из нас?

— Он лжет, говоря, что не помнит, как сюда вошел, и он наврал Слоун, что пришел сюда один, — добавляет Кэри. — Он ведет себя ненормально.

— А что сейчас нормально? — вскидывается Райс. — Ну, перепугался он чуток и наврал. Это недостаточно веская причина для того, чтобы лишать кого-то жизни!

— Вы хотите меня убить?

Внутри меня всё обрывается. В дверях стоит Бакстер. Его влажные волосы прилипли к голове. Он в свежей одежде — костюмных брюках и новой рубашке. Бакстер заходит в зал как самый настоящий учитель, но его взгляд печален, он разочаровался в нас.

— Вы заражены, — говорит Кэри.

— Что? О чем вы? Я не…

— Ваша рука. Я видел ее.

Бакстер медленно качает головой. Он делает шаг вперед, и все мы коллективно шагаем назад. В этот миг я понимаю, что всё решено. Даже если весь следующий час Бакстер будет убеждать нас не убивать его, мы все уже решили, что он умрет.

— Можно мне посмотреть? — спрашивает Райс. — Укус?

Бакстер внимательно разглядывает нас. Я надеюсь на что-то, сама не зная, на что. Я хочу, чтобы он правильно всё понял. Чтобы он облегчил нам то, что мы собираемся сделать. В какой-то степени, так и выходит.

Он совершает самую глупую вещь. Он пытается бежать.

— Ловите его! — кричит Трейс. Он реально кричит.

Весь мир обрушивается на Бакстера. Райс, Кэри и Трейс пригвождают его к полу, и пистолет падает на пол. Я подбираю его, пока Кэри с Трейсом удерживают Бакстера, а Райс спрашивает:

— Какая рука? Какая рука?

— Левая! — кричит Кэри. — Левая!

Райс закатывает рукав Бакстера. Грейс направляет на руку учителя свет фонарика. Я никогда не видела укус вблизи. На покрасневшей, раздраженной коже отчетливо выделяются следы зубов. Кожа чистая — спасибо душу — но воспаленная. Влажная. Горячечная.

— Это не то, что вы думаете. Обещаю, это не то…

Райс кладет ладонь на лоб Бакстера.

— Если это не укус, то что тогда? — спрашивает он. — Вы должны нам всё рассказать.

— Это… это не…

Мы ждем. Бакстер морщится:

— Это укус.

Харрисон отбегает в самый дальний угол зала.

— Нет… это не… это не тот укус… выслушайте меня… меня укусил не один из них… это правда…

— Но у вас заражение, — шепчет Грейс. — Посмотрите на руку.

— Я не инфицирован! Я не… вы должны мне поверить, я не…

— У вас укус, но укусил вас не инфицированный? — недоверчиво спрашивает Трейс. — И вы хотите, чтобы мы в это поверили?

— Но это правда!

— Чушь! Вы говорите так только потому, что не хотите умирать.

— Я думаю, он говорит правду, — произносит Райс.

Однако я единственная, кто слышу это, и я не осмеливаюсь попросить его повторить. Я смотрю на руку Бакстера, на укус, и не понимаю, как Бакстер может говорить правду. Он инфицирован и должен умереть.

— У кого пистолет? — спрашивает Кэри. — У кого он?

— У Слоун, — отвечает Грейс.

У меня. Пистолет. Он у меня. Я опускаю на него взгляд. Он тяжелый в моих руках, горячий. Я поднимаю его, ощущая себя нелепой и донельзя перепуганной. Наставляю дуло на Бакстера. Они же хотят, чтобы я это сделала? Это должно быть сделано. Бакстер начинает громко что-то говорить, но я не разбираю его слов, хотя ритм его речи напоминает молитву. Я закрываю глаза.

— Нет! — кричит Райс. — Господи, Слоун, нет!

Я представляю, как стреляю. Представляю дырку между глаз Бакстера. Воображение рисует мне это так ярко, что по телу проходит дрожь. Мои руки накрывают чьи-то ладони. Райс мягко забирают у меня пистолет, и я ощущаю внутреннюю пустоту. Не знаю из-за чего. То ли из-за того, что у меня забрали пистолет, то ли из-за того, что он был в моих руках.

— Я не знала, что вы хотите от меня, — глухо говорю я.

— Пристрели его! — Это Трейс. — Сделай уже на хрен это!

— Я хочу, чтобы мы проголосовали, — предлагает Райс. — Нужно, чтобы всё было по-честному.

— Ты по-любому будешь в меньшинстве, — отвечает Кэри.

— Нам необязательно его убивать.

— А что нам еще остается сделать?

— Если я уйду, — вдруг говорит Бакстер, — то вы никогда не узнаете, как я сюда вошел. — И начинает плакать.